Эх, сколько «пуль» мы с Ромашкой в былые годы расписали! А без него – еще больше.
Александр Андреевич только заикнулся о Кирюшкине, а я не сомневалась, что Ромашка – это он и есть, и тут же перескочил на другие персоны. Все армейские байки на карточную тему сводились к тому, кто сколько проиграл. Но в советских рублях это не слишком впечатляло. Дед увидел мою пресную физиономию и подсыпал чуть-чуть словесного перчика:"
"– Был у нас майор Аничкин, еще тот фарцовщик. Короче, купи-продай. Так он умудрялся сторублевые часы проигрывать за двести рублей, а автопокрышки – за три цены выставлял.
Что поделаешь – дефицит! Ромашка тоже однажды отличился – поставил на кон бочку медицинского спирта.
– Да вы что! Его из армии случайно не уволили за такую растрату? – осторожно поинтересовалась я.
– Нет, в те годы спирт рекой лился, – сказал дед и опрокинул рюмочку коньяка. – И вообще, плох тот солдат, который ни разу не напоил генерала. Ха-ха-ха!
Значит, Кирюшкин совершил что-то другое, после чего его поперли из армии.
Что именно, я не могла прямо спросить у отставного полковника. Он был пьян, но еще не до такой степени, чтобы выболтать топ-секрет. Сашка был и вовсе трезв, хотя он, кажется, почти не прислушивался к нашему разговору, а, глядя на лист с расписанной «пулькой», анализировал свои промахи.
Когда зазвонил телефон и Шурик увлекся ученым разговором с каким-то студентом, я попыталась предпринять разведку боем:
– Александр Андреевич, я слышала, что вы какой-то архив ведете.
..
– Ну, архив – это слишком громко сказано, но кое-какие любопытные документики у меня имеются. А что, интересно стало? – дед лукаво прищурился.
– Ну, так...
– Пойдем покажу, – сказал Жупанов и встал из-за стола.
Александр Андреевич занимал самую маленькую из четырех комнат. Кроме современного дивана, покрытого медвежьей шкурой, и шкафа-купе, в ней стоял еще старинный комод. Такой вполне мог бы украсить нашу гостиную, выполненную в стиле рококо.
Александр Андреевич выудил из кармана брюк небольшой ключик и открыл верхний ящик.
– Так, здесь у меня газеты и журналы, – сказал он, перебирая стопки, – здесь письма сослуживцев, это... это я выиграл в карты у моего преемника, но тебе будет неинтересно, в этой коробке – фотографии, а здесь – мои наградные документы. Ну, так, еще кое-какая чепуха...
Наверное, хлама действительно в этом ящике было много.
