– В багажнике ты не поместишься, там уже лежат запаска, аптечка, огнетушитель и знак аварийной остановки. – Я дождалась, пока сестра залезет в салон, закрыла дверцу и вернулась за руль. – Если ты голодна, можем заехать в Мак-авто.
– Я лучше посплю. – Натка раскинулась на заднем диванчике. – Этой ночью вообще глаз не сомкнула, все думала, как вырваться на свободу. Решила уже приманить санитара…
– Как? – заинтересовалась я. – Задорным стриптизом?
Мы обе захохотали. При этом я прекрасно понимала, что смех этот нездоровый, на грани истерики.
И я, и Натка ужасно переволновались, со стрессом надо было что-то делать: или заесть его, или запить, или заспать – надежные проверенные средства."
"От еды сестрица отказалась – она вообще в нервах всегда теряет аппетит, прекрасная, я считаю, особенность. О спиртном, пока я за рулем, не стоило и думать; поспать тоже пока что могла только Натка, а не я… О! Вспомнила: у меня же есть бесценный Машкин дар – валериановые капли!
– Хлопнешь? – Я нащупала в кармане пузырек и подняла его повыше, показывая развалившейся сзади сестрице.
– Чистую, без запивона? – Натка поколебалась, но пузырек взяла, открутила крышечку и понюхала вдумчиво, шумно. – Класс! Ключница валерьянку делала? Можно даже не пить, от одного запаха возвращается нордическое спокойствие!
– Что-то ты слишком развеселилась. – Я пощелкала пальцами, требуя возврата мне чудодейственного средства, и, получив пузырек, тоже его понюхала.
В мозг ударило холодом, глаза заслезились.
– Это у меня нервное, – ответила Натка и зевнула. – Реакция на пережитый ужас и радость освобождения… Слушай, я правда посплю немного, ладно?
– Спи. – Я прикрутила громкость радио. Все равно оно не приятную музыку передавало, а набившие оскомину новости – сплошь про пандемию.
Где-то в глухом закоулке земного шара опять нашли новый штамм вируса. Ученые назвали его очередной греческой буквой и разделились, прогнозируя кто скорое вырождение заразы, а кто – ее скорую и неминуемую победу над разумной жизнью на Земле.
Как странно, подумала я. Весь наш, человеческий, мир с наступлением пандемии как будто ужался. Большие надежды и долгие планы в нем перестали умещаться. Мир сделался маленьким, тоскливым и серым. Радости и веселья в нем почти не осталось, доминирующими эмоциями сделались беспокойство и откровенный страх.
