Опомнись, Филомена!

 – Кажется, многие из них пользуются личной благосклонностью тишайшего.

Синьорина да Риальто потребовала подробных разъяснений и, выслушав их, улыбнулась с добродушием акулы-людоеда:

– Понимаешь ли, Филомена, заниматься слугами – не мужское дело, тем более мелкое для правителя. Каким бы стронцо ни был наш Муэрто, в его планы насолить тебе, отдав на растерзание гарему, я не поверю. А вот в то, что ты по неопытности продемонстрировала слабость, – запросто.

Я пролепетала что-то об обиде и унижении.

– Разберемся, – хмыкнула Маура.

 – Синьор Копальди упоминал, что тебе нужно к чему-то подготовиться?

– Кто?

– Ну, такой, – синьорина да Риальто мечтательно улыбнулась. – Каштановые волосы, зеленовато-карие глаза и премилая ямочка на подбородке.

– Артуро, – узнав описание, я кивнула. – Это личный помощник дожа Муэрто. В восемь вечера он должен меня, соответственно наряженную, установить у вершины лестницы Гигантов и, как только грянут фейерверки, пнуть в сторону трона.

Маура выглянула в окно, перевела взгляд на меня, поморщилась и распахнула двери спальни:

– Слуги! Все сюда!

Синьорина Риальто была богатой наследницей и управляла горничными с ловкостью опытного полководца.

Меня стащили с кровати, отвели в ванную, засунули в кипяток, и две девицы с сильными руками принялись мять и тереть мое тело жесткими мочалками. Чикко теперь стояла столбиком на плече Мауры, отчего подруга стала походить на пухленького пиратского капитана.

– Эти платья унесите, – командовала она, – никаких холодных оттенков.

Донна догаресса выйдет к подданным в желтом и красном, это цвета Саламандер-Арденте, мы будем их придерживаться. Не желтый? Золотой? Хорошо, пусть будет золотой.

Я погрузилась в воду с головой, перестав на некоторое время слышать. Какое счастье, что рагацце со мной! Моя хозяйственная Маура, моя хитроумная Карла. Вместе мы вытащим меня из ловушки, в которую я угодила.

Воздух в легких закончился, я вынырнула.

– Портнихи пусть работают здесь. Да, алое платье немедленно подогнать по фигуре донны Маламоко.

Не донна? Тогда ты, милая, больше не горничная. Не реви! Прощаю. На первый раз. Но если хоть одна из вас позволит себе хотя бы тень неуважения…

Мне из ванной было отчетливо слышно, что все слуги обращались теперь к Мауре не иначе как «донна да Риальто».

– Панеттоне в своей стихии, – пробормотала Карла, которая, оказывается все это время сидела на пуфике неподалеку.

– Что с вампиром? – спросила я.