Оппоненты Европы

– Я сам знаю, что лучше и что хуже, – прошипел Гиттенс, – вы все равно ничего не сможете доказать. Все это одни умозаключения. Я мог звонить в день по сто раз моему помощнику. И если случайно совпадают время, факты, примеры, то я в этом виноват меньше всех.

– Конечно, – согласился Дронго, – и я пришел сюда совсем не для того, чтобы вас обвинить. А совсем по другому делу.

Гиттенс поднял голову, прислушиваясь.

– Вы уже успели найти мое «слабое место» и похитили госпожу Мадлен Броучек, – продолжал Дронго. – Это был достаточно опасный и очень непредсказуемый шаг.

Она замужняя женщина и уже успела вернуться вместе со своим супругом в Париж. Вы меня понимаете? Я пришел официально вас предупредить, господин Гиттенс. Если с головы этой молодой женщины упадет хотя бы один волосок, я соберу пресс-конференцию и расскажу о своих подозрениях.

– Вам не поверят, – хрипло произнес Гиттенс.

– Возможно. Но непоправимый ущерб вашей репутации будет нанесен навсегда. И еще одно обстоятельство. Если с Мадлен Броучек произойдет какое-нибудь серьезное несчастье, то вполне возможно, что никакой пресс-конференции просто не будет.

Я возьму оружие и пристрелю лично вас при любой удобной возможности. Выбирать вам, господин еврокомиссар.

– Уходите, – повторил Гиттенс, – я ничего не понял из того, что вы здесь наговорили.

– Но хотя бы выслушали. И последнее. Кроме меня, в мире есть еще несколько экспертов подобного масштаба и опыта. Я послал всем запечатанные конверты, которые попросил вскрыть в случае моей неожиданной смерти.

Это будет посильнее пресс-конференции, господин Гиттенс.

– Я вас понял, – наконец выдавил Гиттенс, – можете уходить. И не беспокойтесь за свою молодую пассию. Никто ее и пальцем не тронет. Она никому не нужна. Как и вы, господин эксперт. Все плохое, что могло случиться, уже случилось.

– Тогда мы поняли друг друга.

Дронго поднялся. Гиттенс, не вставая, протянул ему руку. Дронго взглянул на протянутую руку и покачал головой.

– Нет, – убежденно произнес он, – это было бы слишком.

Если бы не ваш дипломатический иммунитет как депутата двух парламентов, я бы потребовал специального расследования, лишения вас иммунитета и привлечения к уголовной ответственности за все, что здесь произошло. Но парламенты не любят выдавать своих членов, даже заведомо виновных в таких тяжких преступлениях. Но руки я вам все равно не подам. До свидания, господин Гиттенс.

Он повернулся и вышел из палаты, забирая с собой букет цветов, с которым вошел в палату.