Оппоненты Европы

Хотя следователь прав – совпадение более чем странное. Но они могли случайно оказаться в этом вагоне. Интересно будет завтра послушать их объяснения.

Дронго оставил полотенце, выходя в комнату. Взглянул на часы. Еще только половина восьмого. Напрасно Мадлен отказалась от совместного ужина, хотя понятно, что события сегодняшнего дня были для нее достаточно нелегким испытанием. А может, она просто не хочет, чтобы их совместный ужин перерос в нечто более близкое и интимное. Возможно, она права. Он может заказать ужин в номер, а может спуститься вниз в ресторан.

Лучше спуститься вниз. Дронго оделся и вышел из номера, который находился в конце коридора и выходил во двор отеля.

Спустившись вниз, он прошел в левое крыло здания, где находился ресторан. Попросив меню, сделал заказ, отметив, какое вино он хотел бы попробовать. Официант еще не успел принести вино, когда в зале ресторана появились мать и дочь Ангелушевы. Обе были одеты в вечерние платья. Мать в более темное, дочь в более светлое. Они действительно были очень похожи друг на друга, и мать действительно выглядела гораздо моложе своих лет.

Они прошли мимо Дронго, вежливо здороваясь по-французски. Он встал и также вежливо приветствовал их по-турецки, сказав «добрый вечер». Впечатление получилось ошеломляющим. Дочь споткнулась, едва не упав, и ухватилась за спинку кресла. Мать побледнела. Было заметно, как она испугалась. Женщина замерла, не решаясь что-либо ответить.

Дронго с интересом наблюдал за реакцией обеих женщин. Первой пришла в себя мать.

Она поправила очки. У нее были такие модные очки без оправы, которые появились в магазинах совсем недавно.

– Извините, – произнесла она, чуть запинаясь, на хорошем турецком языке, – вы из Турции или из Болгарии?

– Я просто понимаю по-турецки, – пояснил Дронго.

Было заметно, как она вздохнула и обернулась к дочери. Та кивнула матери, проходя к столу. Мать осталась стоять рядом с Дронго.

– Меня зовут Наида Ангелушева, – представилась она, – мы из Софии.

– Меня обычно называют Дронго, – ответил он, – я из Баку.

Поэтому хорошо говорю по-турецки.

– Вы живете все время в Баку? – уточнила она.

– Нет. Больше в Риме. Или в Москве.

При упоминании Рима мать и дочь снова тревожно переглянулись. Мать сжала губы и прошла к столу, усаживаясь рядом с дочерью. Дронго подумал, что матери не больше сорока пяти, тогда как дочери не меньше двадцати пяти. Очевидно, Наида вышла замуж совсем молодой девушкой. Они о чем-то негромко переговаривались.