Мы точно друг другу подходим, хотя остальным алтаец явно не слишком понравился. Преподаватели, сидящие в стороне, смотрят на Багдыра с явным презрением, да и ученики у него за спиной посмеиваются.
— Предлагаю должность помощника моего постоянного алхимика. Стандартный оклад, проживание в общей комнате для слуг. Одежда и питание за мой счёт, — лениво предлагает какой-то старик.
Багдыр еле заметно мотает головой.
— Предлагаю работать на меня, юноша, и готовить ветеринарные зелья для моего скота. Проживание в отдельном домике с лабораторией, свой огород с алхимическими травами, стандартный оклад, — звучит голос какой-то женщины.
На это предложение парень отвечает заинтересованным взглядом. Представляю, что у него на уме — если жить в отдельном доме с лабораторией, можно проводить эксперименты и никто не узнает. К тому же свой огород, неплохо. Но затем он снова мотает головой — не устраивает.
Больше никто не горит желанием «выкупить» алтайца. А он, побледнев, смотрит на тех, кто уже сделал ему предложение.
Но повторять они не хотят, а Багдыр уже отказался.
Похоже, что, если я сейчас не выступлю, ему придётся всю жизнь подрабатывать каким-нибудь подмастерьем рыночного зельевара. Такой талант будет закопан в землю!
Подняв руку, я предлагаю:
— Барон Андрей Алексеевич Зверев, Санкт-Петербург. Предлагаю должность родового алхимика, высокое жалование с возможностью роста, собственную лабораторию и комнату в отдельном поместье. Я член ордена Стражей, поэтому вы будете получать бесконечный поток самых редких ингредиентов.
В будущем я собираюсь запустить промышленное производство зелий, у вас есть шанс стать главным алхимиком моего предприятия.
Весь зал смотрит на меня с удивлением, включая Багдыра. Ещё бы, такие условия выставляли не всем выпускникам даже из числа лучших. И вдруг одному из худших предлагают такие перспективы.
— Я согласен, ваше благородие, — негромко отвечает Багдыр, и кланяется.
— Вы подтверждаете условия, барон Зверев? — смотрит на меня ректор.
— Да.
— Наш секретарь составит контракт на основе вашего предложения.
Вы не сможете изменить его, только в мелких деталях.
— Я помню, уважаемый. Пусть составляет, — говорю я и сажусь.
Аукцион вскоре заканчивается, и люди начинают расходиться. Ко мне подходит секретарь с двумя копиями договоров. Я делаю их фотографии и отправляю Тимофею. Через несколько минут он отвечает, что всё в порядке, можно подписывать.
Оставляю автограф, и вскоре ко мне, опустив голову, приближается Багдыр.
