Наш Васильев – энциклопедия ходячая. Главное, чтобы не увлекся, – усмехнулся доктор.
– Вот поэтому спрашивать я буду сам, – усмехнулся в ответ Алексей и, кивнув Берте, вышел из палатки.
Добравшись до палатки профессора, он с улыбкой убедился в собственной правоте: Васильев все так же сидел с лупой над найденным артефактом, ничего вокруг не замечая. Вытащив из кармана листок, Алексей подсунул его под профессорскую лупу. Удивленно хлопнув глазами, тот поднял голову и, узнав своего помощника, растерянно спросил:
– Откуда это у вас, Алексей?
– Потом расскажу.
Вы знаете, что это такое, профессор?"
"– Schwarze Sonne – Черное солнце. Это знак ордена воинов-жрецов, основанного в семнадцатом веке в германском королевстве. Сдвоенная руна «зиг», стилизованная под молнию, была символом фашистского СС. Надеюсь, что это такое, тебе объяснять не надо?
– Не надо. Но при чем здесь руна?
– Сам посмотри. Лучи, идущие от центра, изломаны точно так же. Это руны. Знак воинов-жрецов, насколько мне известно, применяли только для проекта Übermensch – проекта по созданию сверхчеловека.
Идеология по теории Ницше. Их еще называли Schwarze Auftrag – Черный орден. Это знак того, что данная вещь принадлежит ордену. Так откуда у вас этот рисунок?
– Три часа назад я нашел под первой скалой парнишку со сломанной ногой. А на плече у него такая татуировка. Теперь понятно, что именно он мне напоминал: знак СС. Полезно иногда кино смотреть. Только откуда здесь, в наше время, у мальчишки мог взяться знак, что он чья-то собственность? Да еще ордена Черного солнца, основанного в фашистской Германии?
– Он жив? – растерянно спросил профессор.
– Жив. Без сознания только. Доктор ему обезболивающее вкатил, чтобы ногу вправить.
– Не думал, что прошлое меня снова найдет, – тихо сказал профессор, устало опускаясь на складной стул.
– В каком смысле «прошлое»? – не понял Алексей, моментально насторожившись.
Вместо ответа Васильев молча закатал левый рукав и, подставив предплечье под свет лампы, ткнул пальцем в выцветшую татуировку.
Пять цифр едва заметно синели на старческой коже.
– Я был в Дахау.
– Вы были в концлагере?! – растерялся Алексей.
– Ребенком. Нас эвакуировали из Ленинграда, но поезд разбомбили, и всех захваченных отправили в лагерь. Не знаю, как я выжил. Чудом, наверное. С тех пор я всегда мечтал забыть те годы. Но не получается. И вот теперь опять!
Голос профессора звучал глухо, словно ему страшно было говорить.
– Нас обнаружили солдаты из службы Sicherheitsdienst[6].
