Оторвавшись от созерцания вечернего небосвода, Васильев повернулся в сторону спорящих. По улице, продолжая переругиваться, быстро двигались человек десять.
Прислушавшись, Васильев понял, что часть экспедиций решила уходить немедленно, а другие доказывают им, что уходить ночью просто глупо. Удрученно покачав головой, профессор даже не сделал попытки подняться. Уговаривать дураков он всегда считал глупым занятием. Продолжая спорить, группа добралась до ограды, когда вдруг, словно из-под земли, рядом со спорщиками вырос местный охотник с автоматом в руках.
Никто в экспедиции не понимал африканских языков, но решительный вид и энергичные жесты аборигена говорили сами за себя. Ткнув под нос самому буйному автоматный ствол, охотник пальцем указал в сторону, откуда они пришли, несколько раз повторив одно и то же слово. Даже для таких снобов все было ясно.
Возмущенно фыркая и бросая на охотника возмущенные взгляды, спорщики повернули обратно. Заметив сидящего на крыльце профессора, вся компания дружно направилась к нему.
Васильев мрачно скривился, но взяв себя в руки, остался на месте.
– Вы видели это, профессор? – завопил один из стремившихся уйти. – Они смеют удерживать нас здесь под дулами автоматов!
– Ну, насколько я могу судить, автомат там только один. А удерживают вас они совершенно правильно. Ночью в джунглях слишком опасно, а у вас даже ножа нет.
– Значит, вы считаете, что нас удержали только потому, что спускается ночь?
– Конечно.
– А разве это не приказ вашего помощника?
– Чушь собачья.
Алексей никогда не отдавал такого приказа. Тем более что командует этой деревней совсем не он.
– Но он управлял бойцами во время атаки.
– Думаю, только потому, что юноша имеет опыт боевых действий.
Они отошли от крыльца, но вскоре спор вспыхнул с новой силой. Махнув на них рукой, Васильев снова уставился бездумным взглядом в небо. Темнота навалилась неожиданно, словно кто-то повернул выключатель, разом погасив свет. Тяжело поднявшись, профессор вернулся в хижину и, чиркнув зажигалкой, затеплил светильник.
Поскучав в хижине, он снова вышел на крыльцо, сам не понимая, что же не дает ему покоя. Наконец, устав от этих метаний, он вернулся в хижину и, устроившись на уже изрядно надоевшей циновке, уснул. Проснулся он от странного звука. Что-то очень знакомое, чего он давно не слышал, разбудило его, заставив подняться и выглянуть наружу. Несколько мужчин, сверкавших свежими повязками, собрались у края деревни, тихо что-то обсуждая.
