В общем, он твоим найденышем интересовался. И кажется, это неспроста.
– И на вертолете опознавательных знаков не было. Даже на военных бортах номер пишут, а тут вообще ничего. А уж у полицейских-то надпись «полиция» везде намалевана, даже у здешних.
– Какие мысли?
– Кроме мата – никаких, – откровенно признался Алексей.
– Полностью присоединяюсь к предыдущему оратору, – усмехнулся доктор.
– Ну что, пойдем добычу твою потрясем? Может, чего интересного выпадет, – спросил доктор, гася окурок о подошву ботинка.
Алексей поправил ремень автомата, с которым теперь не расставался ни на минуту, и решительно направился туда, где находился пленник.
Войдя в палатку, доктор с интересом оглядел дело рук Алексея и, одобрительно кивнув, проворчал:
– Грамотно. И не вырвется, и кровообращение не нарушено. В такую погоду за два часа без рук остался бы.
Пленник, старательно прислушиваясь к их разговору, быстро переводил взгляд с одного на другого. Бесцеремонно сорвав повязку с его рта, Алексей вынул нож и, привычно крутанув его в пальцах, спросил:
– Сам заговоришь, или для начала ремней из спины нарезать?
В ответ пленник буркнул что-то неразборчивое.
– Похоже, у нас новая проблема, – растерянно усмехнулся Максим. – Этот гаврик по-английски не понимает, а мы с тобой по-немецки ни в зуб ногой.
– Придется Васильева звать. Переводчиком, – вздохнул Алексей.
– Это к тебе. Я его никогда понять не мог, – решительно ответил доктор.
Кивнув, Алексей вышел из палатки и, быстро найдя профессора, в двух словах объяснил тому ситуацию.
После происшествия Васильев на время забыл о своей находке и теперь прилагал титанические усилия, чтобы хоть как-то успокоить остальных членов экспедиции. Узнав, что пленника собираются допрашивать, Васильев напрягся и, кивнув, решительно зашагал в указанном направлении.
Буквально ворвавшись в палатку, он резко остановился у топчана, к которому был привязан пленник и, гневно сверкнув очками, спросил:
– Кто вы такие? И почему напали на нас?
– Пошел ты, – фыркнул в ответ бандит.
– Не спешите, Олег Борисович. Вы просто переводите то, что буду говорить я. Такие люди хорошего отношения не понимают, – сказал Алексей, снова доставая нож.
Мрачно покосившись на широкое лезвие, холодно блеснувшее в свете лампы, профессор отступил в сторону и, вздохнув, ответил:
– Я никогда не одобрял подобные методы, но, кажется, в данном случае это неизбежно.
– Это верно, – в тон ему вздохнул Максим.
С этого момента допрос повел Алексей.
