Орден Огненного Дракона

И в этот момент ее шею захлестнула тонкая золотистая цепь с медальоном.

Верховная Мать Змей сдавленно вскрикнула, а затем вдруг оцепенела и во весь рост повалилась на землю. Антон ринулся к ней, но прямо перед ним из кустов вышел человек в длинном поношенном пальто. Он был весь обмотан грязными бинтами, кое-где пропитанными кровью. Бинты покрывали и лицо незнакомца, оставляя лишь небольшие прорези для глаз.

Седачев замер, ожидая нападения, буравя незнакомца хмурым взглядом. Тот упреждающе поднял руку в белой матерчатой перчатке.

– Спокойствие, только спокойствие, мой юный друг. Я не причиню тебе вреда, сотрясатель земли, – глухо произнес он из-под бинтов. – О Матери Змей можешь больше не беспокоиться. Я сам займусь этой стервой.

– А справитесь? Вы не представляете, на что она способна, – прорычал Антон.

– Отлично представляю. Но пока на ней эта цепь с медальоном, она не в силах даже пошевелиться, – ответил незнакомец. – Заговоренная вещица. Мне дал ее Василий Глебович Чернокнижец незадолго до своей гибели.

– Но кто вы? – опешил Антон.

– Кто-то, кому давно следовало покинуть этот мир, – едва слышно произнес забинтованный.

Потом он схватил Верховную Мать Змей за шиворот и волоком потащил за собой в ночной лес. Жрица Огненного Дракона разевала рот, безумно вращала выпученными глазами, но и правда не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

Антон вздрогнул, увидев Саяну. Все это время она стояла в зарослях неподалеку, держа на руках кота Арбогаста, и молча наблюдала за происходящим. Заметив огненную ведьму, и не подумавшую вмешаться, Верховная Мать Змей испуганно уставилась на нее.

– Помоги… – из последних сил прохрипела она.

Но Саяна лишь холодно улыбнулась.

– И кто теперь главный? – одними губами спросила она.

Затем развернулась и молча двинулась прочь, подальше от шума схватки. Антон проводил ее изумленным взглядом.

А сражение на поляне продолжалось, и перевес был явно не на стороне Огненных волков и их соратников. Седачев понял, что ему больше не стоит здесь оставаться. Взглянув напоследок на темное пятно на белом снегу, оставшееся от его матери, он бросился в лес. По его щекам снова потекли слезы, но он этого не замечал. Сейчас Антон Седачев хотел лишь одного: поскорее убраться из этого города, от Первородных и всего, что с ними связано.