Ореховый нежданчик

 — Документы где?

— В комоде, — указала подбородком в нужном направлении.

— Точно ничего не болит? — спросил муж, заглядывая мне в глаза немигающим взглядом. Погладил по плечам, хотел коснуться живота, но не стал рисковать, словно я могла лопнуть, если дотронуться до

— Точно, но скоро начнет болеть и я начну материться, так что поехали. Гинекологу я позвоню из машины.

— Почему ты такая спокойная? — не унимался Саша, глядя на меня, лежащую на заднем сидении машины, через зеркало заднего вида. — Я сейчас с ума сойду, а ты лежишь… моргаешь.

— Ты тоже моргай, — усмехнулась я, а то глаза-то высохнут и детишек не разглядишь.

— Очень смешно, — сыронизировал муж и вдавил педаль газа в пол, желая как можно скорее доставить меня в стены роддома, чтобы минимизировать все риски и возможные последствия.

Через восемь часов счастливый папаша, не сдерживая слезы радости и благодарности, держал на руках двух своих детей — мальчика Сашу, он же Сан Саныч, и девочку Дашу, она же Дарья Александровна.

Эпилог

Полтора года спустя…

— Я их слышу, — не открывая глаз, шепотом произнес Саша.

— Я тоже, — ответила ему в тон, но старалась не подавать виду, что проснулась.

Топот маленьких ножек становился все ближе. Утро в нашей квартире теперь начиналось очень рано и его предвестником всегда служил топот четырех маленьких пухлых ножек, что целенаправленно приближался к нам.

— Мама, — нежный голос дочери заставил нас обоих улыбнуться.

— Ты первая встаешь, — злорадно усмехнулся Саша и закрыл глаза, довольствуясь тем, что в его распоряжении ещё два часа сна.

Так уж завелось в нашем доме, что первый кого позвал один из малышей, просыпается и готовит завтрак и кормит деток, пока второй родитель досыпает драгоценные минуты сна.

— А кто это тут у нас уже проснулся? — с нежностью спросила я и откинула в сторону одеяло, чтобы встать и пойти с детьми на кухню, где нас ждало веселое время приготовления завтрака, после которого мне, как обычно, предстояло мыть всю кухню.

Над высокой постелью были видны только две пары темных, практически черных глаз.

Вот, где в жизни справедливость? Ходишь беременная девять месяцев, испытываешь все возможные лишения и дискомфорт, рожаешь в муках и слезах, а они, видите ли, на папу похожи! Даже маленькие озорные чертята в темных глазах от папы достались. Где справедливость? А нет её…

— Пойдемте кушать, малышня, — произнесла я и направилась к выходы из спальни, будучи уверенная в том, что детишки привычно последуют за мной гуськом.