Орки под Москвой

— Давай, милая, еще!

— Не могу больше! Пишет «недостаточно маны»!

Повреждения Паши стали значительно меньше, но все равно выглядели страшно.

— Паша! Рыжий, очнись! — заорал я и ударил друга по щеке. — Открывай глаза, сука!

— Дай я! — Марина отпихнула меня и припала губами ко рту именинника, а рука залезла ему в штаны.

— Ты что… — видно, на меня снова лег эффект «недоумение», и я не нашелся, что сказать дальше.

Паша вдруг вздрогнул, закашлялся и открыл глаза.

— Давайте зеленые и синие шмотки сюда! Паша, сколько до четвертого?

— Тысяча четыреста почти… — прохрипел он и снова закашлялся.

— На, держи! Распыляй!

Я передавал ему вещи, что наперебой тянули друзья, забраковав только две синие, которые стало жалко.

Левел ап! Паша взял четвертый уровень, и его раны уменьшились на тридцать процентов. Теперь точно выживет.

Я, пошатываясь, встал.

— Это было искусственное дыхание, — улыбаясь, сказала Маринка. — Меня в лагере научили.

— Ты молодец! — похвалил я ее, не став вслух озвучивать восхищение парнем, научившим ее при искусственном дыхании засовывать руку в трусы.

Поднялся гомон: ребята обнимались, обсуждали короткую сумбурную схватку и разбирали свои шмотки. Я подсел к Свете. Она обхватила руками колени и уткнула в них лицо.

— Ты спасла ему жизнь. Ты молодчина!

Я обнял ее, а она заплакала.

— Мы все испугались, это нормально. Извини, что наорал.

Она подняла черное от разводов туши лицо, обняла меня за талию и прижалась щекой к плечу.

— Когда ты закричал… у меня будто что-то щелкнуло, и я сразу поняла, что надо сделать, чтобы его вылечить.

Хм. Авторитет влияет на качество работы группы? Почему нет всплывающих подсказок о действии навыков, характеристик и особенностей?

— Что качать, Сань? — Паша быстро приходил в себя и, похоже, внимательно изучал меню. Ну и зрелище: грудь, шея и лицо залиты кровью, а широко распахнутые глаза азартно горят.

— Качай колдунство и бери навык «использование заклинаний», нужен второй маг в отряде. Потом разберемся кто будет боевым, кто поддержкой.

Света сидела тихо, лишь изредка вздрагивая. Интересно, она все еще думает о только что прошедшем бое? О том, что случилось с нами за последние несколько часов? Вряд ли. Скорее всего, она думает о своих родителях, бабушках и дедушках, оставшихся в Москве. О двух старших сестрах в Милане и Таллинне и о многочисленных племяшках. У нее самая большая из всех нас и на зависть дружная семья.