Орки тоже люди

Непогоду защита не пропускала, а вот звуки проходили полностью: это мера безопасности, мы должны слышать, что творится вокруг. Идущее от костра тепло наружу не выходило и накапливалось, так что у нас стало вполне себе уютно. Большинство разлеглось по спальникам. Первым дежурил Финриар, очень ответственный эльф, так что можно спать спокойно.

Надо брать пример с Финриара и становиться ответственнее. Еще ответственней. Больше ответственности! Долой нервы как класс! Примерно с таким настроем я стянула с себя маскирующую темноэльфийскую подвеску…

Судя по ощущениям, я оказалась недалеко от нашей стоянки, на одной из гор, вдоль которых мы двигались.

Здесь тоже было снежно, но я как-то привыкла к этому миру, так что не боялась замерзнуть. Ощущения привычно притуплялись, уступая место чему-то другому. Интересно, как долго я бы смогла находиться здесь и сохранять рассудок? С такой точки зрения Асарил вполне достоин уважения: пусть порой он и ведет себя странно, но все-таки не настолько, как мог бы человек после десяти лет в огромной одиночной камере, где мир представляет собой большой сюрреалистический сборник иллюзий. Ветер дует, но не дарит прохлады, вода журчит, но не утоляет жажду, солнце светит, но не греет. Будем надеяться, скоро всё изменится.

— Где ты, Асарил? Выходи! — позвала принца я. Здесь я могла позволить себе больше, чем в жизни. Да и принцем в этом мире он не был. Единственный житель, сам себе король, сам себе господин.

— Привет, — улыбнулся Асарил, становясь рядом. — Ты ведь не любишь горы — тогда почему мы в последнее время встречаемся среди них? В нашем распоряжении целый мир.

После встречи в Сармандагаре мы виделись с принцем дважды, и если сначала между нами и сквозили неловкость и напряжение, то они быстро исчезли. Пару раз Асарил спрашивал, какой он теперь в жизни — в реальной жизни. Что я должна была ответить?

— Ты такой же, — подумав, ответила я. — Ведь все мы в душе дети — просто ты, наверное, чуть больше.

Я вообще поймала себя на мысли, что привыкла к принцу и в его детской ипостаси, и во взрослой, примерно одинаково воспринимая обоих.

Два заблудившихся ребенка, один — потерявший выход из мира, другой — неспособный выбраться из детства.

— И тебя вылечат… то есть вытащат, конечно, — пообещала я Асарилу на прощание в последнюю нашу встречу. — Далеко еще до Фандариана? — я всматривалась в темноту, но снег, будь он неладен, сводил видимость на нет.

— Несколько дней, с такой погодой сложно сказать точнее.