Орки тоже люди

— Я его не уничтожала!

От этого дурацкого обвинения мне просто жизненно необходимо отделаться — жизненно в самом прямом смысле.

— Надеюсь, — Дариал поставил передо мной небольшой железный ларец. — Я бы хотел сказать: верю, но веры во мне осталось мало, а вот надежда еще теплится. Взгляни.

Нажав на потайной рычажок, мужчина откинул крышку ларчика. В нем среди темно-красного бархата лежала сережка, которую я видела на принце во сне, но не заметила на нем в жизни.

— Это ведь та самая? — маг положил на стол мой рисунок, казавшийся совсем неказистым рядом с оригиналом, — простой, но одновременно очень красивой вещью.

— Да, — я, как и в первый раз, с восхищением разглядывала голубую сережку-каплю, сверкающую многочисленными очень тонкими гранями. От украшения шла магия — легкая, едва уловимая, но я ощущала ее покалыванием на кончиках пальцев, которыми дотронулась до сверкающего камня. — Это ведь артефакт? А что именно он делает? Какие у него свойства?

— Не знаю, — тяжело вздохнул архимаг.

3. Игрушки

— То есть как — не знаете? Вы же архимаг!

— Представь себе, и архимаги не знают всего на свете. Хотя за возможность узнать про эту вещь я бы отдал многое. Проверим, вдруг тебе удастся пролить свет на ее свойства. Можешь взять в руки, примерить. Не бойся, — заметил мои сомнения Дариал. — Еще никто не смог ее активировать.

— Не хочу становиться первой, — призналась я, но сережку в руки взяла. Крупный камень на проверку оказался невесомым, будто полым, и совершенно непрозрачным.

— Мы не нашли. А в видениях на принце была вторая серьга?

— Нет. Может, что-то небольшое в другом ухе, но эта сережка абсолютно точно была только одна.

— Расскажи, что именно являлось к тебе в видениях, — попросил архимаг.

— А вы расскажете мне потом всё, что знаете сами?

— Конечно. Только не уверен, что знаю намного больше тебя.

— Да и мне особо нечем хвастаться, — я задумалась. — Мы виделись с принцем в мире, являющимся отражением этого, но совершенно пустым.

— Это я уже понял. А какой он сейчас? В момент возвращения в детство Асарилу шел семнадцатый год, а к семнадцати он окончательно превратился в трехлетнего ребенка. Каким его видела ты?

— Он точно такой же, как сейчас в жизни. Только с серьгой, — подумав, добавила я. — А так один в один.