У меня всё смешивалось в голове, только иногда проскакивали какие-то знакомые лица. Чаще всего на них был Асарил, только какой-то странный. Наверное, духи видели и воспринимали его по-своему — этаким призраком или заблудшей душой в их мире. Я сжалась сильнее, не столько от разболевшейся головы, неспособной выдержать обилие информации, льющейся нескончаемым потоком, сколько от холода.
Мороз крепчал, пусть и казалось, что холоднее уже некуда. Мерзла не только я — мои спутники страдали не меньше, а больше всех доставалось лошадям.
Я видела, как сначала одну, а потом вторую отвязали от повозки, оставляя своих лошадей и забирая более свежих. Их судьбой я предпочла не интересоваться, прекрасно понимая, что животные не выдержали экстремального холода и быстрого бега. Иней покрыл всё: дракона, повозку, одежду, ресницы, брови. Не заметен он был только на беловолосом Луаронасе, остальные казались враз поседевшими и побелевшими.
В какой-то момент я начала отключаться от реальности, и реальность не преминула этим воспользоваться.
Огромная концентрация магии оглушала, Ульт понемногу сбавлял ход, мои спутники ощутимо нервничали, пытаясь вызвать свою магию. Их попытки напоминали работу с отсыревшими спичками, когда сера шипит, дымит, но не загорается. Так же молнии и огоньки в их руках вспыхивали и почти сразу потухали. Сила, пробивающаяся к нам через заслон духов, поглощала и подавляла всё и всех. Духи не были исключением."
"До сегодняшнего дня я считала магию слабее шаманизма. Сейчас же стало очевидно: всё зависит от мастерства и количества.
Мое мастерство проигрывало умению гномов возводить защиты вокруг своего города. А количество магии в их распоряжении сметало буквально всё на своем пути. Всё меньше становилось полупрозрачных силуэтов в моем вихре, всё тоньше и жиже делался сам вихрь.
Издалека я слышала крики, но никак не могла ни на чем сконцентрироваться. В тот момент, когда духи, как бы извиняясь, коснулись меня на прощание и исчезли, я была не в состоянии сопротивляться ужасной слабости и сонливости.
Наверное, нас должно было мгновенно занести снегом, превратив в сугроб, но ничего такого не последовало. Кое-как приподнявшись на локтях и выглянув из-за борта повозки, я наткнулась на незнакомое суровое и бородатое лицо. Позади осталась стена из снега и мороза: только сейчас стало ясно, что мы ее прошли. Не иначе как мироздание сжалилось.
— Можно я посплю? — спросила я у гнома, продолжавшего сверлить меня взглядом.
Он молча кивнул, а мне больше и не надо.
