Не успеваем мы заскучать, как к нам подходит Пётр Николаевич с двумя автоматами в руках. Я прошу отдать ствол из первой партии Денису Леонидовичу. Тот берёт его и не спешит осматривать.
— Вы точно им не пользовались? — уточняю я.
— Я видел его в действие и держал в руках, но сам не стрелял.
Тут до меня доходит, что гость из тех людей, которые с опаской относятся ко всему новому. Мой брат Марк был из таких — он лет восемь избегал банкоматов, так как боялся затупить и сделать что-то не так. Вот и Денис Леонидович, судя по всему, сейчас находится в таком же состоянии.
— Давайте я покажу, — создаю новый «АК» и показываю на переключатель. — Вот этот режим отвечает за стрельбу световыми боеприпасами.
Навожу мушку на ствол берёзы, которая стоит метрах в тридцати, и спускаю курок. Быстрая очередь световых патронов заставляет кору вспыхнуть. Всё-таки магический свет — это ещё и тепло, нужно будет запомнить. Хотя случай с червём должен был меня этому научить…
— Нет отдачи, нет перезарядки, две тысячи выстрелов, но и это ещё не всё, — нахваливаю своё творение.
— Теперь бронебойные! При должном подходе они прошьют метр высококачественной стали, про легкобронированные цели и говорить не приходится.
Решаю изрешетить один из полицейских автомобилей. Так будет нагляднее, а ущерб в случае чего я компенсирую.
В этот раз можно не мелочиться — около сотни пуль превращают новенькую «Камри» в дуршлаг, не оставляя живого места. Денис Леонидович наблюдает за случившимся с выпученными глазами, а я вспоминаю случай, когда батя попросил продемонстрировать свой дар.
Ох уж эти беззаботные времена…
Меня неожиданно настигает мысль, что я практически ничего не помню о прошлом мире. Единственное живое воспоминание — это Марк. Его я видел последним, и поэтому он засел в памяти надолго. Но велика вероятность, что рано или поздно я забуду и его…
— Впечатляет… — Денис Леонидович одобрительно кивает. — Но насколько мне известно, должен быть ещё один режим?
— Вы абсолютно правы! — переключись на разрывные и стреляю в горящее дерево.
Уже после первого попадания пожелтевшая листва срывается с веток и медленно опускается на землю. Ствол берёзы разносит в и щепки, само дерево заваливается в нашу сторону, но я в привычной манере перевожу мушку на его крону и отталкиваю взрывами в обратную сторону.
Оно падает с характерным грохотом, задевая соседние деревья. Где-то вдалеке с опушки взмывает стая птиц. В воздухе витает лёгкий запах гари и свежеспиленной берёзы.
