Один из мужчин тут же достаёт нечто, напоминающую сыворотку для сглаживания эффекта от прорыва, и вкалывает её девушке в шею.
Спустя каких-то пару секунд Катя приходит в себя и начинает кашлять. Жить будет…
На самом деле это чудо, ведь никто не погиб. Второй раз так может не повезти, и поэтому больше из дома я не выйду. Хватит с меня снежных приключений.
Если Кате надо, пусть сама катается. Но после случая с нечистыми и лавиной, подозреваю, что её пыл поубавится. Мне остаётся на это надеяться, ведь если она погибнет, наш с Романовым союз может тут же закончиться.
Вдалеке я слышу гул вертолёта. Сколько времени прошло с момента схода лавины? Или слуги Романовых так быстро реагируют?.. Надо будет отправить Петра Николаевича к ним на стажировку, глядишь, переймёт полезный опыт.
Вертолёт не сможет сесть на глубокий снег, поэтому он зависает в воздухе в метре над поверхностью. Шерпы запихивают в него сначала Катю, а затем меня. В этот момент я понимаю, что отморозил ноги. Не до черноты, но приятного мало.
Один слуга летит с нами, остальные идут пешком.
Вертолёт только для избранных? Хорошо быть аристократом… Жаль, что титул не спасает от холода и снега в трусах.
По возвращении мне дают какой-то препарат и настоятельно рекомендуют принять горячую ванну. Так я и делаю, ибо этот холод собачий меня доконал!
Лежу и смотрю на прибывающую воду — в такие моменты понимаешь, что жизнь состоит из множества микромоментов, способных сделать тебя счастливым здесь и сейчас…
Купаюсь в горячей ванне и в море эндорфина: жизнь прекрасна! Сейчас бы ещё попариться в баньке, и был бы вообще шик! А потом полирнуть пивком и рыбкой копчёной, и можно позабыть про Императора, нечистых и всю эту лабуду…
Я вдруг осознаю, что за последнее время толком не отдыхал.
Да и какой может быть отдых, когда кругом творится звездец, а перед каждым сном нужно медитировать, выжимая из организма последние соки.
Даже пребывание в этом горном доме не даётся легко, ведь приходится ждать нападения и печальных новостей. Хоть меня и заверяют, что это место найти невозможно, но я-то знаю, что нет ничего невозможного.
Неужели аристократы всю жизнь так живут?
На их фоне существование крепостного кажется таким беззаботным: ходи себе на работу или службу и радуйся жизни. Не надо ничего решать, не надо ничего придумывать, просто живёшь по накатанной…
А я? А что я… Мне, блин, ещё мир спасать… Тяжела и неказиста жизнь российского засланца.
После ванны я встречаю Катю в зале, смотрящей телевизор.
