— Извините, Ваше Благородие, но у меня нет ответа на этот вопрос. Мы не занимаемся изучением радужной пурпуры, а лишь поддерживаем жизнь так долго, как это возможно.
— И были случаи, когда младенцам становилось лучше?
— Насколько мне известно, таких прецедентов ещё не было. Смертность от этого заболевания наступает в ста процентах случаев, — без тени сожаления выдаёт женщина.
— Допустим… А свободные люди или аристократы тоже подвержены этой болезни?
— Разработана специальная сыворотка, которая сводит к минимуму шансы родить больного ребёнка.
Поэтому нет, они не подвержены."
"— Так, стоп… — отрицательно мотаю головой. — Хотите сказать, что лекарство есть, но его ставят только свободным людям и аристократам?!
— Крепостные принимают упрощённый вариант сыворотки… — оправдывается главврач. — Она стоит всего пятнадцать тысяч рублей, а последние ампулы улучшенной сыворотки мы покупали почти за шесть миллионов. И это за штуку.
— А-а-а… Вот она где собака зарыта… Экономически нецелесообразно?
— К сожалению, да.
Если её давать всем, то затраты вырастут до… — женщина считает в уме. — Четырёх с половиной миллиардов рублей в год.
— П*здец… — шепчу я. — И кто производит эту сыворотку? Правительство?
— НКК, — тут же отвечает она.
— Ага… А вот с этого места поподробнее. Какие ещё препараты делают они?
— Помимо тех двух сывороток, которые я назвала, только СОМС-19. С помощью неё мы определяем, есть ли у ребёнка Дар или нет.
— Она тоже стоит космических денег?
— Нет, порядка пятидесяти тысяч.
— Хм… А что будет, если детям крепостных вообще не давать никаких сывороток?
— Эм… — главврач смотрит на меня, как на идиота. — Мы не имеем права не ставить её. Это указ Императора, и за неисполнения полагается тюрьма.
— Оу, вот оно что… Интересно, интересно, — внимательно осматриваю заболевшего ребёнка. — А что жрецы? Они не могут помочь?
— Ваше Благородие, смертность составляет сто процентов. Исключений не бывает, — отрезает женщина.
— А мы, пожалуй, попробуем. Пётр Николаевич, срочно вызовите Армстронга, для него есть работа.
— Слушаюсь, Ваше Благородие, — он склоняет голову. — Где здесь ближайший телефон?!
— В соседнем кабинете… — голос главврача начинает дрожать. — Давайте я покажу…
Пётр Николаевич напугает кого угодно! Я веду себя так только в тех случаях, когда кто-то не подчиняются или просто бесит, а у него это встроенный дар, стращать окружающих.
Что ж, если бы не НКК, то всё было бы предельно понятно, но их участие всё меняет.
