Тихонов бормочет чуть слышно: «Постой, постой еще минуту. Сейчас он подойдет». Демидов, умница, понимает. Автобус мелко дрожит, ждет. С неба просеивается белесая сырость, садится на лицо, на плечи, на окна автобуса. Вдруг щетка снегоочистителя делает широкий взмах, оставляя за собой влажный стеклянный полукруг. В нем – озабоченное лицо Демидова. Тихонов пожимает плечами, и автобус трогается у него расписание. Форсаж, голубоватая струя выхлопа у поворота. Уехал."
"Надо ждать. В конце концов, Длинный – так Тихонов окрестил парня – с ним не договаривался ездить только на демидовском автобусе.
Тихонов ходит по заснеженному тротуару, пальцы совсем окоченели, нос, щеки отваливаются. Форс держим, шелковую маечку носим. Кисло бы нам сейчас в теплом бельишке было?… Какая крохотная дырочка в кофте, даже петля не спустилась. Как ей, наверное, больно было! А может, сразу сознание потеряла? Нет, вряд ли. Ведь еще шагов двадцать прошла. Может, бежала? Нет, Евстигнеева и Лапина говорят – шла.
Не спеша шла. Упала молча, руками даже не взмахнула.
Прошел автобус, еще один. Подвыпившая компания выбралась из гостиничного ресторана. Прошли мимо. Тихонов узнал, что в Красноярске шашлык куда лучше, чем здесь, а проект Нефедова все равно зарежут. Если не в главке, то в министерстве уж обязательно…
Дальше торчать тут глупо. Отложим до завтра. Голова, как утюг, тяжелая…
Пятница
1
Тяжелая, обитая сияющей бронзой дверь неохотно приоткрылась, и табличка «Служебный вход» сразу потеряла свою магическую неприступность.
– Вам кого? – спросил швейцар, величественный, в седых бакенбардах и пижамной полосатой куртке.
– Либердей Гордеича, – буркнул Тихонов. Швейцар не понял, но переспрашивать не стал и указал рукой на лестницу. Тихонов поднялся на второй этаж и среди длинного ряда безымянных дверей быстро отыскал ту, на которой было написано: «Инспектор по кадрам». Заперто. Тихонов еще раз дернул ручку. По коридору шла женщина с ведром и щеткой.
– Чего дергать-то? Ведь заперто! Марианна Ивановна пошла за пирожками.
Будет скоро. Ты сядь, подожди.
– Слушаюсь. Сяду, подожду.
Тихонов уселся на красный бархатный диванчик и стал рассматривать развешанные на стене фотографии актеров в разных ролях. Прямо напротив висел хорошо сделанный портрет – «Заслуженный артист Кабардино-Балкарской АССР К. М. Ставицкий в роли графа Люксембурга».
«Да ведь он же раньше тоже в этом театре работал», – вспомнил Тихонов.
