Так сильно, что глохну, цепенею, превращаюсь в сгусток агонии.
— Нужно сказать матери, — слышу голос Маши.
— Я… сам.
Понятия не имею, что ей сказать.
Но говорить ничего не нужно: Ева все понимает по моему взгляду. Между нами несколько метров сырого полутемного коридора, но я знаю — меду нами смерть Марины. И это больше, чем расстояние до Андромеды. Это больше, чем жизнь от начала и до конца, если бы мы двигались друг к другу со скоростью света.
На лице Осени нет совсем ничего. Только на миг я вижу в ее глазах вспышку — и … пустота.
Как будто то был отблеск ее персонального ядерного взрыва. Она не истерит, не бросается в слезы, не кричит. Она лишь рассеянно обхватывает себя за плечи. И вдруг грузно наваливается плечом на стену. Я иду к ней, хоть знаю, что не должен.
— Ева… — Слова стынут на губах. Что я должен сказать? У меня нет слов утешения. У меня есть лишь боль, против которой я беспомощен как тот маленький хромоногий Наиль был беспомощен против собственной немощи.
— Ветер, — Осень вскидывает голову и потухший взгляд наполняется безумием, — твой бог спасет ее? Если я его попрошу — он ведь спасет, да? Мой меня почему-то не слышит.
— Нет, Ева, — мотаю головой, и она отшатывается от меня, словно я ударил со всей силы.
— Отойди от нее, — слышу знакомый голос Вероники.
Я даже не помню, как оказываюсь на улице. Не знаю, куда бреду и зачем, не чувствую, что уже весь до нитки промок под проливным дождем. Просто механически переставляю ноги.
Ну же судьба, где ты? Почему прячешься? Где же твое карающее правосудие? Вот он я — весь твой, стою на коленях с головой на плахе.
Телефон в кармане вибрирует несколько минут подряд и я на автомате беру его в руку: капли дождя растекаются по экрану смазывая имя «Мать». Я чертов предсказатель, потому что знаю, что она скажет. Да это и не сложно: есть лишь одна причина, по которой мать звонит мне в такое время.
— Отец умер, Наиль, — говорит она сухим голосом обреченной женщины. — Приезжай.
И я вижу, как голова дурачка Наиля, который тридцать два года бегал от судьбы, с грохотом падает на помост.
Конец второй части
Часть третья: Прощение. Глава двадцать девятая: Осень
Два года спустя, середина октября
Хабиби появилась на свет ночью восьмого июня прошлого года. День был жутко ветреным, передали штормовое предупреждение и на следующий день, баюкая на руках свое кареглазое сокровище, я с улыбкой смотрела в окно на сломанные деревья и свернутые трубочкой рекламные щиты.
