Смотрю на горстку крохотной обуви и бус в кулаке — и вижу на ладонях влажные капли слез.
Я больше не плачу до боли.
Я учусь жить заново с ампутированными крыльями.
Вечером, как Ян и обещал, мы выбираемся в ресторан. Хабиби остается дома с двумя няньками, десятком охранников и присмотром камер наблюдения. Наш дом — наша крепость, и Ян принял поистине беспрецедентные меры безопасности. И все же… Я звоню Любе сразу же, как он помогает мне выйти из машины.
— Все хорошо? — мой единственный вопрос.
— Мы покушали, — хлопочет Люба и я слышу на заднем фоне бормотание Хабиби.
— Снова читает? — улыбаюсь я.
У моей Хаби это любимая игра — водить пальчиком по строчкам и делать вид, что читает.
— Читает, — смеется Люба. — Отдыхайте, у нас все хорошо.
Я прячу телефон в сумочку, беру мужа под руку, и мы идем к двери. Обычно Ян выбирает более тихие места, и ближе к нашему дому, но сегодня он явно в ударе, потому что новый ресторан уже успел наделать шумиху во всех социальных сетях.
Я на минуту останавливаюсь, моргаю, потому что до сих пор не могу привыкнуть к контактным линзам. После того дня, у меня упало зрение, и как я ни пыталась делать вид, что вижу так же хорошо, от необходимости носить очки убежать не получилось. Но для вот таких «выходов в свет», пользуюсь их невидимой заменой.
— Ян… — слышу голос над головой. — Где бы мы еще увиделись.
Я вскидываюсь, как рыба из полыньи, в секунде гибели без кислорода.
Наверное, выгляжу глупо, моргая снова и снова, пытаясь убедить себя в том, что вижу не плод своего богатого воображения, и этот голос — лишь слуховая галлюцинация.
— Наиль, — как-то слишком холодно отвечает муж. Совсем не так, как должен бы приветствовать старого друга.
Я поднимаю взгляд вверх по безупречно отглаженным стрелкам на черных брюках, выше, на рубашку цвета «марсала», по дорожке пуговиц на рубашке цвета «марсала», по не застегнутому пиджаку. Выше, туда, где в вороте видна шея и выпуклый бугорок кадыка.
Выше, выше, словно скалолаз на отвесную скалу и без страховки.
Это мой Ветер. Его карие глаза под длинными черными ресницами, его чуть-чуть крупный нос, его губы и бородка.
Нет, не мой Ветер. И никогда моим не был.
Это — Наиль Садиров, человек, чье имя я пару раз слышала в новостях. Бизнесмен, меценат и, как говорят, не последний голос в мире очень больших денег и дел, о которых лучше не говорить вслух.
И для меня он — совершенно чужой.
