Сажусь только с третьей попытки и в меня словно вливают лаву: боль плавится, превращается в поток, который стремительно прожигает меня вдоль всего позвоночника. Я еще не поняла, где я, но в панике ищу взглядом Хабиби. Выдыхаю, потому что она лежит рядом и крепко спит, раскинув ручки на подушке. Притрагиваюсь к ее волосам, и мысль о растрепанных жидких хвостиках с резинками-подсолнухами многогенно усмиряет боль.
Я не дома: кровать подо мной чужая, как и комната. Обращаю внимание, что за окнами уже стемнело и единственный источник света — ночник на прикроватной тумбочке.
Господи, который час? Роюсь в памяти, пытаясь понять, что произошло. Слова Наиля всплывают отголосками нашего тяжелого разговора.
— Ты привел в дом замужнюю женщину, — слышу приглушенный женский голос из-за двери. — Так нельзя, Наиль.
— Я кажется уже сказал — эта тема закрыта, — холодно отвечает Наиль.
— Ты мог просто забрать дочь, — не отступает женщина.
— Они не делятся! — рявкает он так громко, что у меня мурашки бегут по коже.
— Ты моя мать, но прежде ты женщина, поэтому знай свое место и не смей лезть ко мне с советами и нравоучениями. Хватит, нажрался досыта. Ева и Хабиби остаются здесь. Это — мой дом, а ты здесь просто чтобы увидеть внучку. Ты ее увидела? До свидания.
Голоса стихают.
Еще несколько минут я сижу в чужой кровати чужого дома и собираюсь с силами, чтобы опустить ноги на пол. Мне нужен телефон, Ян, наверное, уже с ума сходит. Окидываю комнату взглядом: совершенно очевидно, что это спальня мужчины.
Темно-вишневые с серым цвета отделки, лаконичная мебель. Идеальный порядок. Если бы где-то здесь была моя сумка — я бы заметила. Убедившись, что Хабиби спит без задних ног, иду к двери и осторожно выбираюсь наружу.
В полутемном коридоре пусто, но откуда-то слева я слышу странные печальные звуки. В груди все сжимается, потому что я узнаю перебор клавиш рояля. Прикипаю к месту, огорошенная тем, что до сих пор, спустя столько лет, помню ту мелодию.
Как будто Ветер играл ее только вчера, и та дождливая ночь наших откровений была с нами теперешними."
"Мотив меняется, и я потихоньку иду на звук, словно на «голос» Волшебной дудочки из сказки про Нильса. Шаг за шагом, крошечными промежутками крадусь в сторону приоткрытой двери, из-за которой раздается «плачь» рояля.
Толкаю ее вперед и, прижавшись к стене, замираю.
Большая, почти пустая комната, посреди которой тот самый рояль.
