Молотова аналогичный аналитический обзор под названием «Внешняя политика США в послевоенное время», в котором очень точно констатировал, что: 1) внешняя политика США «характеризуется в послевоенный период стремлением к мировому господству… С этой целью разработаны широкие планы экспансии, осуществляемые как в дипломатическом порядке, так и путём создания далеко за пределами США систем военно-морских и авиационных баз, гонки вооружений, созданием всё новых и новых видов оружия»; 2) изменённый внешнеполитический курс новой американской администрации во многом связан с приходом к власти президента Г.
Трумэна — «человека политически крайне неустойчивого, с определёнными политическими тенденциями», а также с назначением на ключевой пост государственного секретаря США Дж. Бирнса, что быстро привело к «резкому усилению влияния на внешнюю политику США самых реакционных кругов демократической партии»; 3) зримым подтверждением агрессивных планов Вашингтона являются «факты резкого увеличения американской армии», рост военных расходов федерального бюджета, а также «создание глобальной системы военных баз на Атлантическом и Тихом океанах, которым отводилась ведущая роль в планах установления мирового господства США».
Кроме того, опыт Второй мировой войны способствовал ещё одному коренному сдвигу в американской внешнеполитической стратегии — переходу от концепции континентальной обороны, или обороны только Западного полушария, служившей основой всего довоенного стратегического планирования, к концепции глобальной обороны.
Как позже признавался будущий госсекретарь Джордж Маршалл, «на практике мы не можем более удовлетворяться обороной полушария как основой нашей безопасности, мы должны заботиться о мире во всём мире». По мнению большинства американских стратегов, с учётом опыта двух мировых войн ключом к мировому балансу сил и главным источником стратегических угроз стало отныне сухопутное пространство Евразии, контроль над которым со стороны враждебного Соединённым Штатам государства или коалиции государств стало представляться недопустимой угрозой жизненным интересам самой Америки.
Именно поэтому сразу после окончания войны особое хождение, прежде всего среди высшего командования ВВС и ВМС США, получил тезис Н. Спайкмана о ключевой стратегической роли «окаймлений» Евразии, с которых можно было проецировать всю военную мощь вглубь евразийского пространства, труднодоступного для постоянного военного присутствия США.
