Осень патриарха. Советская держава в 1945–1953 годах

Можно не сомневаться в том, что в реальности делалось ещё гораздо больше, просто многие работы, которые велись по линии военных ведомств и различных спецслужб, в том числе и в Академии артиллерийских наук под руководством двух её президентов — генерал-лейтенанта А.А. Благонравова (1946–1950), а затем сменившего его на этом посту главного маршала артиллерии Н.Н. Воронова (1950–1953), были строго засекречены. Однако даже по этим скупым и фрагментарным сведениям можно уяснить, что именно при И.В. Сталине и был запущен тот самый мощный «кибернетический проект», который охватил десятки научных учреждений, конструкторских бюро и промышленных предприятий страны.

В эту систему, помимо Института точной механики и вычислительной техники АН СССР, Научно-исследовательского института электронных математических машин и лаборатории электросистем Энергетического института АН СССР, вошли также Лаборатория вычислительной техники АН УССР, Ереванский институт математических машин, Пензенский институт управляющих вычислительных машин и многие другие научные подразделения и предприятия страны.

Ветры научных дискуссий, которые тогда бушевали в естественных и общественных науках, безусловно, затронули и физику, где ещё с начала 1930-х гг. шла довольно острая борьба между представителями так называемой «копенгагенской школы» Нильса Бора и Вернера Гейзенберга, где первую скрипку играли такие известные физики-теоретики, как Лев Давидович Ландау, Игорь Евгеньевич Тамм, Матвей Петрович Бронштейн и Владимир Александрович Фок, и их научными оппонентами, где особо усердствовал в заочных дискуссиях доктор физико-математических наук Константин Вячеславович Никольский, обвинявший «русский филиал копенгагенской школы» в «буржуазном идеализме» и «махизме».

Новый импульс этой острой дискуссии был дан уже в начале 1947 г., когда была опубликована работа нового директора Института философии АН УССР профессора М.Э. Омельяновского «В.И. Ленин и физика XX века». В этой работе, поддержав с «марксистских позиций» академика В.

А. Фока и профессора Д.И. Блохинцева, её автор, по сути, не только однозначно встал на сторону копенгагенской школы и заявил, что принцип «неопределённости Гейзенберга», как и принцип «дополнительности Бора», есть «обобщённое выражение фактов двойственной (корпускулярной и волновой) природы микроскопических тел», но и философски обосновал суть самого корпускулярно-волнового дуализма. Именно за это М.Э. Омельяновский вскоре был подвергнут резкой критике и в 1953 г.