15:21 — приехал в издательство, 17:11 — приехал на квартиру Кольцовой, 19:00 — вернулся домой. 19:17 — к нему поднялась женщина, сослуживица Кольцовой — Юлия Петровна Зверева. Пока все.
Вадим сел.
— Ну что же, внешне наш подопечный ведет себя вполне спокойно. Что докладывает наружное наблюдение? — спросил Кафтанов.
— Объект не выражал никаких признаков беспокойства, перемещался уверенно, не перепроверяясь.
— Все, кроме Орлова, свободны.
Бар был почти пустой, только в угловом кабинете веселились трое негров. Шеф сам приехал провожать Корнье в аэропорт.
Это он делал редко, только перед особо ответственными операциями.
— Я очень люблю пустые кабаки, — шеф был настроен элегически, — знаете, Альберт, есть какая-то неуловимая прелесть в этой общественной пустоте.
— А я наоборот. Мне нравятся шум, люди, музыка.
— Это пройдет с возрастом. Я раньше тоже любил шум, но теперь, в старости…
— Побойтесь Бога, — перебил Корнье шефа, — вам ведь только пятьдесят.
Корнье посмотрел на могучие плечи и крепкие загорелые руки шефа.
Он-то знал, сколько часов в день этот человек тратит на теннис и гимнастику.
— Опять ваш молодой максимализм. Для вас мне только пятьдесят, а для меня — уже пятьдесят. Вам, Альберт, тридцать восемь?
— Да.
— Время надежд. — Шеф пригубил бокал сока. Он никогда не пил спиртного и не курил. И что самое ужасное, запрещал другим курить в своем присутствии.
— Что вы вздыхаете, Альберт, наверное, думаете: зачем этот старый дурак увязался меня провожать, теперь даже не выкуришь трубки? Ладно, ладно.
Курите, я разрешаю.
Корнье набил трубку, сделал первую, самую сладкую, затяжку. Он мучительно думал, что нужно от него Анквисту, человеку не склонному ни к сантиментам, ни к проявлению демократизма.
— Вас, конечно, удивило, Альберт, что я поехал провожать вас?
— Честно, шеф?
— Безусловно.
— Очень удивило.
— Мне надо с вами поговорить, а знаете, в конторе это не всегда надежно.
— Я слушаю вас.
— Наша профессия, Альберт, вечна. Меняются политические течения и системы, начинаются и заканчиваются войны, а наше дело остается.
Все пушечные короли и президенты, генералы и гангстеры являются нашими клиентами. Со временем сталь заменят какой-нибудь необыкновенной пластмассой, а вместо бензина придумают смесь из разных сортов минеральных вод. Да, представьте себе, это будет. Но Гоген, Рубенс, Рублев — останутся. Это ценности вечные. Их не касается мода. Вспомните, как неплохо мы заработали на абстракционистах. Но это было вчера.
