Увидев его взгляд, она смутилась, положила на стол помаду и зеркальце, посмотрела на Корнеева.
— Игорь, ты был женат? — спросила она серьезно.
— Да, милая Анна Сергеевна. А почему вас это интересует?
— Во-первых, ты так наблюдал за мной, словно видел это впервые, во-вторых, тебя надо женить.
Вспыхнула лампочка, загудел зуммер селектора. Секретарша мгновенно нажала кнопку.
— Да, Андрей Петрович.
— Корнеев здесь?
— Ждет.
— Пригласите.
Кафтанов сидел не за столом, а на стуле у окна. Это удивило Игоря, и он с недоумением посмотрел на начальника.
— Садись. — Кафтанов махнул рукой в сторону дивана. — Садись и рассказывай все по порядку.
— О чем, товарищ полковник?
— А о своих делах с Тохадзе, товарищ майор. Меня вчера Громов лицом по стенке возил из-за твоего гостя.
— Я написал рапорт. Есть рапорт помощника дежурного и милиционера. Что я могу еще добавить?
— Скажи, Игорь, как они узнали твой адрес?
— Не знаю.
— Ты уверен, что в ресторане с тобой сидел брат Тохадзе?
— Нет.
— Меня вызвал Громов и приказал отстранить тебя от разработки Нугзара Тохадзе.
— Он передал ее Кривенцову?
— Да. Откуда ты знаешь?
— Догадаться нетрудно. Такие, как Кривенцов, прикрываясь магическим словом «сроки», смогут оправдать убийцу, чтобы не испортить раскрываемости. Мы разве завод, как можно нам планировать процент раскрытия преступлений?
— Что ты несешь, Игорь…
— А то, товарищ полковник, о чем мы говорим постоянно.
— Ты.
— Я понимаю, — Игорь перебил Кафтанова, — я все понимаю, вам не положено вести такие разговоры с подчиненными, но знайте, Андрей Петрович: придет время, изменится многое.
А я верю, что изменится, иначе работать не стоит. И спросят с нас: как же вы могли допустить, чтобы кучка деляг творила беззаконие?
Кафтанов помолчал, потом сказал тихо:
— Значит, ты не хочешь, а я хочу?
— Я этого не говорил, Андрей Петрович.
— Слава богу. Завтра поедешь к Филину.
— Так меня.
— Ты не понял?
— Понял.
— Поезжай и покрути его. Вдруг мудрая уголовная птица скажет нам что-то. Даст понять, кто стоит за делом Тохадзе.
Бери мою машину — и в Можайск, с колонией я уже договорился.
Как всякий нормальный человек, Игорь не любил бывать в тюрьмах и колониях. Когда он входил в дверь вахты, то почему-то вспоминал старую пословицу: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся».
И сегодня он ее вспомнил, вернее, услышал подловато-трусливый тенорок. Некий внутренний голос, повторивший ее.
Прапорщик-контролер сверил удостоверение Игоря с заявкой.
— Оружие есть?
— Нет.
