— Как служба, друг?
— Нормально. А у вас?
— Тоже…
— Андрей Петрович, правда. — Игорь кивнул на репродуктор.
— Да. Скоро передадут. Так что, Корнеев, нужно ждать перемен.
— Каких?
— Не знаю еще, но чувствую перемены к лучшему. Иначе.
Кафтанов подошел к окну.
— Начальство приехало.
Игорь посмотрел на улицу и увидел Громова в генеральской форме, стоящего у машины, рядом с ним неизменный Кривенцов.
— Ничего, Игорь. Это их последняя осень. Поверь мне. Ну, служи. А похороны эти многие надолго запомнят.
Игорь сел за стол, открыл книгу.
Но так и не успел прочитать ни строчки. Вошли два мрачных сержанта. Между ними, крепко держась, чтобы не упасть, шел мелкий человек в расстегнутом пальто.
Он посмотрел на Игоря, икнул и спросил:
— Дежурный?
— Да.
— Я их привел.
— Кого?
— Милиционеров.
— Привели? Почему?
— Да пьяные они, к людям пристают. Вот я и привел.
— Ну что ж. Садитесь, давайте разбираться.
Игорь отодвинул кобуру назад, взял бланк протокола, устроился поудобнее. Один из сержантов подошел к репродуктору, повернул ручку.
Музыка была светлая и печальная. Комнату наполнили звуки Реквиема Моцарта.
II
Прогулка на речном трамвае
Пролог
Окно камеры, забранное решетками и закрытое козырьком, выходило на глухую стену, поэтому казалось, что утро не приходило сюда, а был бесконечный вечер.
Игорь Корнеев сидел на нарах голый по пояс. В камеру, рассчитанную на восемь человек, набили пятнадцать. Поэтому было тесно и душно.
За столом играли в домино разрисованные татуировками парни.
Уголовники. Хозяева камеры.
— Рыба, — стукнул костяшкой по столу один. — Следующие.
Он встал, подошел к соседним нарам и почтительно спросил лежащего человека:
— Играть будете?
— Буду.
С нар встал Филин. Он потянулся и подмигнул Корнееву:
— Пошли, Игорь Дмитриевич, высадим чемпионов.
— Пошли, — усмехнулся Корнеев.
Но им так и не удалось даже сесть к столу.
Лязгнул засов, распахнулась дверь.
— Корнеев, к следователю, — скомандовал надзиратель.
В камере на секунду повисла тишина.
Филин сжал плечи Игоря и сказал тихо:
— Держись.
Корнеев кивнул.
Даже мрачный тюремный коридор показался после затхлости и мрака камеры прохладным и светлым. Игорь шел, заложив руки за спину. Гремели замки, мелькали двери, кормушки, глазки.
— Стой, — скомандовал надзиратель.
Он скрылся за дверью и вышел через минуту.
— Заходи.
В следственной камере за столом сидел человек в мундире прокуратуры.
— Ваше дело прекращено за недоказанностью. Распишитесь.
