Осенняя любовь. Уютные истории

Пока я держала в руках ее босоножки на высокой танкетке, подруга стояла по щиколотку в воде и поглядывала в ту сторону, где остались парни. Конечно, она хотела поболтать, но у меня для разговоров было неподходящее настроение. Я догадывалась, что Лика скажет.

– Он очень странный чувак, – сообщила подруга. – И не особо тактичный.

– Леня сегодня сам не свой.

– Ты видела его татуировку?

– Видела. Очень красивая.

– Сам тоже хорош собой.

Я проследила за взглядом Лики. Слава и Леня, не меняя поз, так и сидели на песке.

– Это да, – вздохнула Лика, – хорош. Он такой секси, похож на Джана Ямана, только бороды не хватает, поэтому забьем на все его странности. И вообще, я тебя понимаю: есть в нем что-то притягательно-опасное.

Опасности в Лене я не чувствовала, а вот притяжение – очень даже, тем более так странно он вел себя впервые. До этого между нами все было отлично.

– Не драматизируй, – только и сказала я.

Лика весело щебетала всю дорогу от пляжа.

Лика только счастливо рассмеялась.

Когда мы проводили моих друзей до станции, Леня сказал:

– У тебя отличная подруга.

– Я знаю, – улыбнулась я. И все-таки осторожно спросила: – А друг?

– Мне он не нравится, – честно ответил Леня.

– Но ты с ним даже не общался толком!

– Руки распускает и над девушками насмехается. Разве это по-мужски?

– Он по-дружески, – промямлила я, окончательно поняв, что моих друзей Леня не примет.

– Я не понимаю таких приколов. И если он будет так с тобой шутить… – начал Леня. Но, взглянув на мое расстроенное лицо, все-таки смягчился. – Но я ведь не запрещаю тебе с ним общаться. Дружи на здоровье. Просто мне с такими шутами гороховыми не по пути…

Смеркалось. Мы стояли с Леней у забора и целовались. В это время я думала о том, что лето заканчивается, бабушка продаст дом, Леня допишет свой роман и уедет в город… Будем ли мы вместе? Загадывать не хотелось.

Мы целовались, и я старалась отогнать грустные мысли. По дороге от станции я не могла выкинуть из головы слова Лики о том, что Леня ее пугает. Когда мы шли к дому, то в сгустившихся сумерках мне тоже казалось, что в его зеленых глазах полыхало что-то ранее незнакомое. В душе шевельнулась тревога. Я искала в каждой его фразе подвох, но ничего не находила.