Осенняя любовь. Уютные истории

Или какой-нибудь ненормальный влетит в остановку, пока я буду ждать автобус…

– Не передергивай, – вдруг жестко прервал меня Леня, – это не одно и то же. Ты играешь со смертью, и рано или поздно она может тебя догнать.

Мне надоел этот разговор. Сидеть на земле прохладно, вокруг зудели комары, к тому же я могла опоздать в город. Завел в лес, нагнал жути и снова отчитывает. Этот разговор из пустого в порожнее здорово меня напрягал.

– Нам пора, – сказала я, первой поднимаясь. Леня тоже вскочил на ноги и отряхнулся.

До станции мы дошли в гробовой тишине. Я не представляла, что говорить в такой ситуации, да и не хотелось разговаривать. Вечер больше не казался романтичным. Мне рядом с Леней было как-то неуютно. Впервые мне хотелось скорее попрощаться с ним и остаться наедине с собой.

– Ты позвонишь, как приедешь? – спросил Ленечка, когда мы стояли на платформе. Электричка уже затормозила, и за спиной Лени оказались горящие желтые квадраты окон. Голос Ленечки прозвучал как-то отстраненно, словно он по-прежнему был не со мной, а там – на кладбище, рядом со своей Ольгой.

– Угу, – промычала я, – не беспокойся, меня на вокзале папа встретит.

Попрощались мы скомканно, неловко поцеловавшись. Зайдя в вагон, я поняла, что впервые за лето покидаю дачу с тяжелым сердцем.

Сидя у окна, я всю дорогу вглядывалась в темноту. Рядом сидела шумная компания, но я не обращала внимания на громкие голоса и заразительный смех. Из головы не выходила эта таинственная Ольга. Какой она была? Леня сказал, что блондинкой… Я представила, как Леня в начале лета приехал в наш поселок.

Как подыскивал дачу, чтобы каждый вечер иметь возможность навещать могилу бывшей возлюбленной. Наверное, у нее очень ухоженная могила, тихое место с вековыми соснами вокруг. От этих мыслей стало не по себе. Я попыталась уснуть, но визгливый хохот за спиной мешал.

Оживленный перрон встретил вечерней прохладой и неповторимым густым запахом. Мне всегда нравился этот аромат на вокзалах. Папа как-то объяснял, что так пахнет креозот – жидкость, которой обрабатывают шпалы… Я выскочила из вагона прямиком в объятия к отцу.

Мы не виделись несколько дней, и я страшно соскучилась. Мы оторвались друг от друга и принялись разглядывать, будто и в самом деле разлучались надолго. Папа у меня еще молодой, кареглазый и очень улыбчивый. Он всегда нравился женщинам, но всю жизнь любил только мою маму и по сей день слепо ее обожал. Вспомнив про маму, я помрачнела.