Осенняя любовь. Уютные истории

Про парнишку он, скорее всего, нарочно ляпнул, из-за Ликиной прически. Но и с ней она не была похожа на парня. Вряд ли мою подругу можно спутать с мужчиной. Обладая женственными формами, одевалась она соответственно, вот и сейчас сидела в короткой джинсовой юбке и белой блузке.

Для Лики это стало последней каплей. Подруга резко отстегнула ремень безопасности.

– Эй, ты чего? – растерялась я. – Не хочешь же ты бить им морду? Плюнь, и все! Поищем другое место.

– С хамов нужно сбивать спесь, – отрезала подруга и вышла из машины.

Гнусавый и приятель не уходили. Стояли на месте и заинтересованно смотрели, что предпримет Лика.

– Переставляйте тачку! – приказала подруга.

– Еще чего! – фыркнул гнусавый.

– Но это мое место! Вы видели… Я пыталась припарковаться.

– Вот именно что пыталась. Попытка не пытка.

– Переставьте машину. – Лика уже чуть не плакала. Похоже, для нее это стало делом принципа. Классно же она решила «сбить спесь». Похоже, ее тактика – просто разреветься перед ними.

– Да пошла ты! Утомила, – махнул рукой гнусавый, разворачиваясь.

Тогда Лика что есть силы пнула колесо «Лады». Сработала сигнализация, и противный визг разнесся эхом по всей парковке.

– Малая, ты че творишь? – кинулся на нее гнусавый. А Лика, засуетившись, еще зачем-то плюнула им на машину. Затем поскакала к «Матизу». Я сидела и смотрела, как в кино. Лика подскочила к своей машине и дернула за ручку. Тут же юркнула в «Матиз» и попыталась его завести. Гнусавый и приятель уже торопились к нашей тачке.

Дальше все и правда было как в триллере: «Матиз» ни в какую не заводился, два придурка тарабанили в окна, требуя, чтобы мы вышли, а мы как сумасшедшие визжали.

Гнусавый дернул с силой дверь и буквально за шкирку вытащил извивающуюся Лику. А его приятель распахнул пассажирскую дверь и протянул ко мне свои ручищи… Я-то им зачем сдалась? Гнусавый громко матерился, Лика визжала так же звонко, как чужая сигналка, а приятель гнусавого, поймав кураж, продолжал гыгыкать и хыхыкать.

Наконец гнусавый додумался отключить сигнализацию, но Лику по-прежнему не отпускал. Здорово же он взбесился. Его приятель тоже крепко держал меня за руку. Все это страшно злило, уже и на теннис никакой не хотелось. Я попыталась освободить свою руку, но «морда-кирпич» ухватился своей клешней еще крепче.

– Уже не смешно, – нахмурилась я.

– А здесь никто и не смеется, – злобно проговорил гнусавый, снова тряхнув Лику.