Осенняя любовь. Уютные истории

Между ними явно установился зрительный контакт, и это мне страшно не понравилось. Еще свежи воспоминания о вчерашнем дне, когда я выплакала все слезы от обиды и ревности. И пусть я сказала Йовану, что больше не сержусь, это совсем не так. Я молча поднялась с места и подошла к дверям. Йован тут же последовал за мной. Встал сзади и проговорил на ухо:

– Я думал, мы заскочим в «Кофешоп».

– Нет настроения, – сухо бросила я. Поезд остановился, двери распахнулись, и я первой шагнула на платформу.

Мы шли наперекор толпе к эскалатору.

– Маша, в чем дело? – развернул меня Йован.

– Ты мог бы остаться и поехать с ней дальше, – сказала я сердито, сама не веря своей истеричной интонации. Я никогда не считала себя ревнивой. Разве что с матерью у нас шла вечная борьба за внимание отца, но когда дело касалось парней, мне было абсолютно все равно. А тут меня словно подменили. Перед глазами так и стояла сцена в кафе: Арина гладит по щеке Йована.

– Я видела, как ты на нее пялился, – продолжила я уже чуть тише, но все равно не отступала.

– Это длилось пару секунд, – возразил Йован.

Которые показались мне вечностью…

– Я чувствовал, что на меня пялятся, – продолжил Йован, – мне стало интересно…

– Ну и как они тебе?

– Маша, не сходи с ума, – наклонившись ко мне, негромко проговорил Йован и огляделся по сторонам, будто кому-то есть до нас дело. Из-за этого я почувствовала себя истеричкой и разозлилась еще больше.

– А что? Взяли бы их себе в компанию. Что там у вас было с Ариной – полиамория?

– Господи, Маша, ты ненормальная! – все-таки вышел из себя Йован.

Эскалатор полз слишком долго, а наша ссора была в самом разгаре.

– Мой косяк – я не предупредил тебя о встрече с Ариной, потому что не хотел расстраивать. Она с самого первого дня нашего расставания хочет меня вернуть и идет на крайние меры. Ты не думала, что они с твоим Леней могли все подстроить?

Вообще-то это вполне в духе Лени, но соглашаться с Йованом мне сейчас не хотелось.

– Леня не мой, – отрезала я.

Я первой шагнула с эскалатора и гордо направилась к выходу. Йован меня обогнал, открыл тяжелую стеклянную дверь и, придержав ее, пропустил вперед.

На улице творился настоящий апокалипсис. Снег вперемешку с дождем валил стеной.

– Ты даже во время ссоры остаешься галантным и воспитанным занудой, – проворчала я.