Осенний детектив

Он был настойчив, ее это неприятно удивило – почему он так спешит? Мелькнула мысль, что он знает про Андрея и боится потерять ее! Город небольшой, могли доложить общие знакомые. И вот сейчас он столбит участок, кричит: «Мое! Не отдам!» Она прогнала эту мысль… Глупости, он ничего не знал, у них не было общих знакомых…

Близость с ним была… никакой.

Она не верила, что Андрей вернется. Разве исчезают бесследно, если собираются вернуться? Не вернется. Никогда. Больше. Иногда ей казалось, где-то глубоко внутри, что она мстит ему за предательство… Он узнает и почувствует боль! Не может не почувствовать.

Ну и пусть! Так ему и надо.

Она забеременела как-то сразу, ее тошнило, она ела соленые огурцы и морковку, ей хотелось пива, которого она никогда не пила. Она прислушивалась к себе и к зародышу внутри, представляя, как он там растет… Она помнит, как его принесли и положили к ней на кровать, краснолицего, с припухшими веками, с черными жесткими волосиками… Мальчик вдруг взглянул на нее… это был Андрей! Потрясенная, она почувствовала, что задыхается.

Умирает. Малыш зачмокал, прося еды, и она пришла в себя…

Роза. Символ тайны и молчания. Ей показалось, Павел знает. Что-то проскользнуло в его тоне и взгляде, когда он привел ее к розовому кусту и сказал про тайну и молчание. И ей стало страшно.

Потом это чувство прошло, растворилось в новой жизни и в новых обязанностях. Без следа…

Долгие и счастливые тридцать лет! Целая жизнь. Как миг. Любящий муж, прекрасные дети. Теплый дом. Розовый куст, как намек на тайну.

Тайна осталась тайной. Всякий тащит свой крест.

Анна допила ромашковый чай и вернулась в дом. В кабинете мужа стоял полумрак. Она раздернула шторы и застыла посреди комнаты. Это был мир Павла. Здесь все оставалось как при Павле, даже пахло так же – кожей, деревом, лаком книжных переплетов. Стеллажи с книгами, массивный, вишневого дерева письменный стол – предмет гордости, темно-красный бухарский ковер на полу. Полированная поверхность стола пуста, Павел терпеть не мог лишних предметов.

Почти пуста. Лишь мягко светился серебряный чернильный прибор, ее подарок на юбилей. Танцующие пастушок и пастушка, пасторальная сценка, наивная и манерная. Она усмехнулась, представив Кирку сидящим в отцовском кресле. Наверное, он уберет танцующую парочку, он всегда подсмеивался над их «старорежимными» вкусами.

Она выдвинула ящик, он был набит бумагами. Аккуратные конверты с датами. Архив. Павел сказал, в костер. Неактуально. Все нужное в офисе и в компьютере.