Осенний детектив

Ну, и они все приехали, и мне их надо было где-то принимать. Вот мне и сняли этот люкс. Там восемь комнат и четыре ванные.

– Ну, ладно, ладно, – согласился Платон Легран. – Три комнаты и две ванные. И большой стол для заседаний. Мы там как раз вчера заседали, после физтеха.

Когда он так говорил про работу, она начинала невыносимо его любить и страшно им гордиться. Она никогда не понимала, чем именно он занимается, и подозревала, что девяносто девять и девять процента людей на планете Земля тоже не поняли бы, и за эту избранность, принадлежность к одной сотой процента, она его обожала.

Это было триста лет назад.

Никто не умел так думать, как он. Так быстро и так красиво чертить на любых клочках бумаги какие-то графики. Так моментально забывать обо всем, когда ему в голову приходила «мысль». Так стремительно переключаться на свое, внутреннее, то, что было у него в голове. Так насмешливо и с таким снисходительным добродушным превосходством относиться к тем, кто соображал хуже или медленней.

Никто не умел быть таким занудным, как он!..

Когда они вышли, оказалось, что на улице очень белый, до боли в глазах, странный сырой мороз. Снег перестал, и на ветвях деревьев лежали примерзшие толстые белые снеговые канаты. Под ногами там, где не посыпали, был деревенский проселок, а где успели посолить – мерзкое ледяное крошево.

– Как я люблю Питер.

Платон покосился на нее:

– Ты бы держалась за меня, Лёк. Навернешься, костей не соберем.

Ужасный человек, ужасный.

– Ты знаешь адрес этого салона?

– Да мы там с тобой были! – опрометчиво воскликнула Лёка. – Не помнишь? Ну, когда зимой приезжали! Господи, ну, когда в Константиновском дворце президент собирал всех, таких, как ты!.. А ты космы отрастил почти до пояса, и я тебя стригла! Не помнишь?

Он пожал плечами. Должно быть, не помнил.

– А… таких, как я, – это каких?

– Полоумных, – пояснила Лёка. – Ну, то есть больших ученых.

Они шли по деревенскому проселку, и снег поскрипывал у них под ногами.

Лёка держала его под руку так, как кинозвезды на Каннской лестнице держат сопровождающих, – невесомо положив ладонь на рукав смокинга. В данном случае – дубленки.

Ей хотелось взяться покрепче. За триста лет она совсем забыла руку Платона и еще забыла, как это бывает, когда просто держишь его под руку и понимаешь – он мой.