Осеньu0026Детектив

Но от нее самой узнал, что они с Таней никак не могли выписать ее мужа. Более того, она рассказала, что этот Гриша Марков женился и стал требовать от Птички, чтобы она прописала его жену. В общем, такие обычные советско-коммунальные дрязги по квартирному вопросу, который, как известно, подкосил голытьбу. И никто бы в этом не разобрался, если бы не Серега. Они с программистом подобрали все же номер той машины, которая остановилась рядом с девушкой, похожей на Птичку. Это было такси частной фирмы. В тот день на машине работал Григорий Марков, который и взял вызов на Измайловское шоссе.

Взял, но ко времени не приехал. Клиент ждал час, пришлось ему посылать другого водилу."

"А дальше все как в настоящем детективе. Они проследили путь такси. Убедились, что Марков ждал Валеру с Птичкой у забора соседнего дома, там работала видеокамера. Он поехал за ними. Видел, как Птичка выскочила и побежала вперед. Остановился. Потом говорил уже он, когда ему все предъявили. Сказал, что просто предложил ее подвезти, поговорить о регистрации жены.

Ну, типа, поссорились, состояние аффекта, ударил по лицу, испугался. Заехал в парк и ударил ножом просто из страха, чтобы она на него не заявила.

Но Серега готов помочь следствию доказать умысел. Марков не просто хотел убить Птичку из-за квартиры, но и придумал, как при этом подставить Валеру. Потому и ждал их после свидания. Ее одну он мог встретить где и когда угодно. Но он выбрал момент ссоры любовников. У него был кляп и острый нож для разделки мяса. Их он зарыл в ближайшем овраге.

Такая дикая, банальная, тупая история. Она никогда бы не пришла в благородную голову потомка, мецената и драматурга Валеры Корецкого.

Я приехал за ним к СИЗО. Привез сначала к себе. Поставил на стол шампанское, вино и бутылку водки.

– За свободу, Валера, – сказал.

Протянул ему бокал с шампанским.

– Спасибо, – вежливо ответил он. – Только я возьму водку. И прежде всего скажу тебе слова о своей безмерной благодарности. В мой самый тяжкий час у меня оказался один настоящий друг.

И за свободу выпью. Знаешь, как на поминках, не чокаясь. Потому что в моем случае это свобода не только от тюрьмы. Но и от любви. От моего сложного, трагического, великого счастья.

А потом я сидел и печально смотрел, как плачет совсем уже седой лев Валера. Вся его благородная голова была мокрой от слез. Я видел крайнее отчаяние, тоску, которую никогда не унять. Что я мог… Я просто потряс его за плечи, вытер лицо платком и сказал:

– Валера, я всегда с тобой.