Ош. Жатва. Том 1

Только там ты жертвуешь здоровьем, чтобы впустить её в себя, а здесь — чтобы выпустить наружу. Чувство, возникающее, когда чья-то голова становится смесителем с твоими шаловливыми ручонками на вентилях... Такое мало с чем сравнимо. А кроме получения чисто нарциссического удовольствия, магия позволяет производить сильное впечатление на окружающих, из-за чего те делаются гораздо сговорчивее и дружелюбнее. Добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом? Не-е-ет. Что за анахронизм.

Магией и... И всё. Одной только магией можно добиться всего, что тебе нужно от в меру разумного существа, воспринимающего вербальную коммуникацию и не лишённого инстинкта самосохранения. Магия — наш выбор!

Речь Сезара стала гораздо беднее и лаконичнее, нежели обычно. Куда-то подевались столь полюбившиеся мне изящные словесные обороты. Впрочем, взамен тому, она в значительной мере обогатилась сухими фактами, не требующими трактовки и философского осмысления, что было расценено мною положительно, несмотря на лёгкое чувство утраты.

— Какое из мест ближе?

— Мне нужна карта и компас. Знаешь про такие штуки?

— Я родом из восемнадцатого века, заносчивый ты стервец.

— Это оттуда, где ночные вазы из окна на мостовую выливали?

— Чутка попозже. Я дам тебе и карту, и компас, но взамен попрошу об услуге. Нет-нет-нет! Тебе не придётся никого убивать для меня. Просто, передай баронессе, что она была права.

— О, это наш давний спор, к тебе не имеющий никакого отношения. Но раз уж ты намерен с ней повидаться, грех будет не воспользоваться такой оказией.

— Вот видишь, можно же разрешить всё по-хорошему. Зачем было пытать Брокка и убивать... Как его звали? — обратился Сезар к уцелевшему телохранителю.

— Том, — ответил тот.

— Тома. Господи-боже, только посмотри во что ты превратил мою мастерскую. Кстати, как тебе это удалось?

— Я ведь уже сказал — проклятие. И — для сведения — меня дико злят пустые вопросы.

Получив всё необходимое, мы не стали терять времени даром и выдвинулись в неблизкий путь, стараясь передвигаться просёлочными дорогами и держаться поодаль от крупных скоплений народа, врагом которого нас столь недальновидно объявили.

И первым из таких должен был стать шахтёрский городишко Швацаштауб.

Волдо был сам не свой. Таким подавленным я не видел его даже после тотальной депопуляции родной деревни. Да что там, даже салют из кишок, устроенный Красавчиком на большой дороге, не поверг моего оруженосца в столь мрачное настроение, как нынче.