Ош. Жатва. Том 1

Вы же и без меня это знаете, да?

— Почему в Аттерлянде отказались от христианства?

— Вы цитируете псалтырь наизусть, и не знаете, почему в Аттерлянде отказались от христианства? — произнёс Волдо чуть издевательским тоном, как мне показалось.

— Мысли Кейна не настолько целостны.

— Один хороший парень, пострадавший за свои идеалы.

— О, да ты читаешь между строк. Если такой умный, к чему эти пустые вопросы?

— А для меня все они — фанатики.

— Вот как? Ненависть на религиозной почве? Не замечал за тобой чрезмерной набожности.

По правде сказать, и умеренной не замечал. Откуда эти предрассудки?

— Издеваетесь? — остановил Волдо свою кобылу и потянул узду в мою сторону. — Война для вас недостаточная причина?

— Аттерлянд и Готия воевали?

— Олаф — мой отчим, душу которого вы поглотили сырой — вернулся с той войны. Не помните?

— Его воспоминания — сплошное кровавое месиво. Думаешь, он так бухал из-за теологических разногласий? Бедолаге Олафу не было дела, кто какого вероисповедания и подданства. Ему хотелось просто выжить.

Жалкий бездуховный червь. И в чём же была причина конфликта?

— В вере, разумеется! — всплеснул Волдо руками. — Маркиз де Барро со своим орденом воспротивился архиепископу Аттерлянда, настаивавшему на принятии Готией амирантства. Говорят, этот еретик приказал разорвать послов лошадьми, а привезённые иконы Амиранты пустил на растопку костра под Святым Теодором — главой миссии. Христиане — жестокие, опасные люди, готовые убивать за слово!

— Тогда кто развязал войну?

— Это было оскорблением Короля.

Оскорблением не только словом, но и действием.

— И что? За оскорбление вельможного идиота нужно заплатить тысячами жизней простых людей, которые больше, чем о ежедневной миске каши на своём столе, и не мечтают?

Волдо насупился и, продышавшись, нарочито сдержанно поинтересовался:

— Кто сейчас говорит вашими устами — Кол, или христианский фанатик, молящийся на крестовину ржавого от крови меча?

А этот конопатый сучёнок хорош, надо отдать ему должное.

— Это говорю я — Кол.

Как и всё остальное. Мои минутные слабости не должны тебя беспокоить.

— Да? Но они беспокоят. Я и в самом деле не слишком-то религиозен. Но ваши участившиеся вспышки христианства меня — не стану врать — пугают. Кем был этот Кейн? Почему у него такая тяга к фламбергу? Вы в курсе, что вас трясло, когда вы подняли эту железку? Да, вас било, как в лихорадке. Это нормально? Меня это «не должно беспокоить»?

Хм... Интересные подробности.

— Думаю, нам стоит сделать привал.