Ош. Жатва. Том 1

— Как скажешь, — с резким щелчком сложила баронесса веер. — Я хорошо рассмотрела твою душу. Я знаю, что тобой движет. И, поверь, без меня тебе желаемого не добиться. Это проклятие либо превратит тебя в бешеное животное, либо, что ещё хуже — в жалкого смертного. Но у проклятия есть и другая сторона. Её-то мы с тобой и обратим себе на пользу. Слышал когда-нибудь о Жатве?

— Полагаю, речь не об уборочной страде.

— В эпоху Великой Войны колдуны-жнецы с восточных пустошей вгоняли в ужас армии людей и нолнов, сея на поле брани смерть волнами грязной магии.

Они наносили удар чудовищной силы, после которого сопровождающие их рабы собирали души убитых и подносили жнецам, дабы те смогли восстановить силы для нового удара. И так, волна за волной, они шли вперёд, забирая жизни следующих, пожрав души предыдущих.

— Именно. Они были безумными фанатиками, гонимыми вперёд Ванаратом и его демоническими капитанами. Жнецов заботило не собственное будущее, а лишь слепая жажда исполнить волю Владыки. Они были обречены.

С десяток таких волн, и личность жнеца полностью распадалась, после чего он погибал от меча своего адъютанта.

— Довольно нерачительное расходование ценного ресурса. Почему у них не было фильтров? Уж среди демонопоклонников-то, полагаю, это не проблема.

— Я так и думала, — улыбнулась баронесса.

— Что? Я сморозил глупость?

— Ты решил, что создание фильтра — обычная практика.

— Мне известны лишь два случая, помимо твоего. И в обоих речь об особах королевского рода.

— Ого! Так мне подфартило?

— Да, как ни парадоксально.

Проклятие разблокировало возможность, не воспользоваться которой — грех.

— И как же мы ею воспользуемся? Я войду в замок Бертольда с парадного хода и напомню всем его обитателям о славных временах Великой Войны, устроив локальный геноцид в стиле колдунов-смертников?

— Разве не здорово?! — всплеснула Арабель руками с таким искренним восторгом, что мне стало не по себе.

— Угу. А что я получу за смерть Бертольда? Надеюсь, ты не рассчитывала отделаться бесплатной сменой фильтров, что, конечно же, войдёт в уплату.

— Не стану вдаваться в подробности скучных для тебя придворных интриг, но после смерти Бертольда мое положение при дворе существенно укрепится. Сейчас этот ублюдок делает всё, чтобы наш род гнил на задворках империи. А всё потому, что Зигфрид убил на дуэли его любимого племянника. Теперь, твоими стараниями, всеобщего раздражителя — Зигфрида — нет, и дело только за Бертольдом.