Ош. Жатва. Том 1

А демон зубастый тебе, небось, перья точить будет? Знаешь, — утёр Тилль раскрасневшееся рыльце и доверительно подался вперёд, — мне ведь и самому эти гады в печёнках сидят. Дала бы Амиранта смелости поболе — сам бы им глотки повскрывал одному за другим.

— Неужто они тебя так обидели?

— Да уж обидели крепко, — скрипнул Тилль зубами, сжав в мозолистой руке пустую стопку, которую я тут же не преминул наполнить. — Видите ли овощи мои им не по нраву. Вялые, говорят, недостаточно сочные.

Чернь кухонная распоследняя, а туда же — носы задирают, прям как вельможи ихние.

— Так ты овощи для их кухни поставлял?

— Поставлял, — мотнул Тилль непослушной уже головой. — И платили хорошо. Жил припеваючи. Пока этот Руйбе не нарисовался, Шогун его подери! Закрутил шашни с поварихой, научил её сказать, будто мои овощи никуда не годятся, и, как только мне пинка под зад дали, тут же подсуетился и кусок мой захапал!

— Значит, теперь он овощи на кухню возит?

— Ну а кто же? Тот ещё прохиндей.

— Да, некрасиво с его стороны. Настоящее паскудство.

— В приличном обществе за такое наказывают.

Тилль поднял на меня мутный взгляд и с трогательной надеждой в голосе спросил:

Как было отказать этому добряку?

— Само-собой. Ты нас только сведи, а уж дальше я всё оформлю в лучшем виде.

Боже, такой счастливой улыбки я не видел с тех пор, как Оля впервые развалила башку с трёхсот метров.

До чего же приятно помогать людям.

Тилль оказался славным малым. Мы проболтали до полуночи, прежде чем он впал в алкогольное беспамятство. Из этой душевной беседы я узнал, что стража на въезде в замок не слишком-то усердствует с досмотром телег под управлением примелькавшегося возницы, а пройдоха Руйбе там определённо успел примелькаться. Несмотря на уже упомянутый роман с поварихой, шалун Руйбе имел не только её, но и сформировавшуюся ячейку общества в составе потерявшей товарный вид жены и троих малолетних детишек.

Люблю семейных, они сговорчивые. Единственное, о чём Тилль не поведал — где сей замечательный работящий семьянин проживает. Он постоянно увиливал от ответа на этот вопрос, а потом, когда, казалось, уже созрел, упал с табурета и обоссался. Выпытать что-то у человека в таком состоянии я не стал, подобное негуманно, по отношению к себе в первую очередь.