Ош. Жатва. Том 1

— Святая Амиранта! — запричитал Отто, наблюдая, как я пытаюсь высвободить клинок, засевший в левой скуле всё ещё живого, вцепившегося мне в плащ негодяя. — Зачем вы это сделали?!

— Сука... Промазал. Да отвали ты! — вырвал я, наконец, меч из перекошенного лица и отпихнул докучливого простолюдина.

Тот повалился на спину, хватаясь то за живот, то за рожу, и заливаясь кровью.

— Зачем?! — не унимался Волдо.

— Хотел повторить. В прошлый же раз здорово получилось. А в этот — херня вышла. Надо больше практиковаться.

— Вы поклялись не убивать!

— Ему! — спрыгнул Волдо с телеги, тыча пальцем в корчащегося на земле клятвополучателя.

— Клятвопреступление — страшный грех! Вы всем святым клялись!

— Пацан, — воткнул я меч в сердце обманутого раба божьего, чем прекратил его прижизненные страдания, — считаю, тебе нужно кое-что усвоить. И можешь считать это основным правилом общения с окружающими. Любая особь, прямоходящая или нет, которая не представляет для тебя интереса в перспективе — всего лишь вещь.

— Точно.

Предмет из костей, потрохов и мяса. Ты бился когда-нибудь пальцем ноги о тумбочку?

— О тумбочку пальцем. Ну, знаешь, идёшь ночью поссать, хуяк мизинцем об эту подлую мразь, притаившуюся в темноте — больно пиздец. Не знаю, как ты, а я всегда на неё ору, на тумбочку. Но при этом я понимаю, что она просто вещь. Мне не будет стыдно, что я проявил слабость перед ней, не сдержался, может быть, даже пустил слезу. Тумбочке я могу сказать абсолютно всё. Могу материть, могу угрожать, умолять о прощении, обещать невыполнимое, клясться всем святым.

Понимаешь? Это ведь просто предмет. Так же и здесь, с той лишь разницей, что этот предмет, — указал я на теперь уже совершенно точно неодушевлённую вещицу, — может стать чем-то полезен, услышав определённые слова. А ради благого дела мне слов не жалко, любых.

— Так, по-вашему, и я только вещь?

— Ну что ты. Разве я стал бы так долго и красноречиво распинаться, относись к тебе подобным образом? Нет, конечно. С тобой меня уже кое-что связывает и.

..

— Я представляю интерес, в перспективе.

— А потом? Что произойдёт, когда я перестану быть полезен?

— Мы расстанемся друзьями. Поверь, я не уничтожаю всё на своём пути. Просто, от него мёртвого пользы больше, чем от живого. Здоровый прагматизм и только. А в твоей смерти я совсем не заинтересован. Ты умный парень, на тебя можно положиться и ты мне нравишься. Хотя один косячок за тобой всё же есть.

Волдо изобразил лицом вопрос.

— Каменщик, — напомнил я.