Ош. Жатва. Том 1

Волдо недобро прищурился и заявил тоном, не допускающим возражений:

— Надеюсь, что вы не планируете ходить ночью по домам и добывать души. Тут не деревня в одну улицу, тут нас точно схватят и колесуют. На главной площади.

— С оркестром, надо полагать.

— Забей. Постоялый двор найти сумеешь?

— Тогда бери поводья, устрой дяде Колу экскурсию.

Спустившись с окружающих Шафбург холмов, мы въехали в его окраины и двинулись по мощёной крупным булыжником улице меж мрачных домишек, словно сошедших с иллюстраций из книжки безумных германских сказочников.

Красное солнце медленно катилось за горизонт и в крохотных оконцах за мутными стёклами то тут, то там зажигался свет. Редкие прохожие, напоминающие бродяг, брели по своим делам, понурив головы. Знакомая депрессивная картина, будто в какой-нибудь мордовской дыре, только антуражик иной, да дороги поприличнее.

— Давно хотел спросить... — нарушил Волдо давящую тишину, разбавляемую лишь цокотом копыт да скрипом телеги.

— Что у вас с глазами?

— Если коротко — они жёлтые и светятся.

— Да, — ощерился Волдо, — я замети. Но почему?

— Как рассказывал один знающий товарищ, дело в тапетуме. Он отражает свет. Так что ничего демонического. Прости, если разочаровал.

— Думаю, будет лучше...

— ...не зыркать ими почём зря. Да, я в курсе. Человек везде человек — пугливая ксенофобная тварь, в большинстве своём. Не имел в виду тебя лично.

— Хорошо. А что будем делать с Красавчиком?

— Посидит в телеге. Он нажрался на неделю, так что без труда прикинется ветошью.

Лишь бы чужие лошади его не учуяли. Верно говорю? — пихнул я замаскированного под тюк питомца. — Эй. Заснул что ли?

Из-под дерюги раздалось нарочито возмущённое рычание.

— Не желаешь говорить?

— Он с этим свыкнется, — заверил Волдо. — Дайте ему время.

Постоялый двор представлял собой длинное трёхэтажное здание с двускатной черепичной крышей и носил звучное имя «Хромая гусыня». Нижний этаж почти целиком занимали стойла, а оставшуюся площадь — небольшой холл с полукруглой конструкцией, напоминающей барную стойку, и расположившийся за ней упитанный индивид весьма отталкивающей наружности.

Кругломордый, румяный и прямо-таки пышущий здоровьем он явно диссонировал с царящими вокруг мрачностью и декадансом, что вызвало у меня чувство неприятного дежавю.

— Приветствую вас в лучшем заведении Шафбурга! — фальцетом пропел кругломордый и всплеснул пухлыми ручонками. — Желаете комнату?

— Да, — кивнул Волдо. — С двумя кроватями.