Ош. Жатва. Том 1

— Попытайтесь. Мне понравился наш околонаучный диспут, с удовольствием его продолжу. Я прилежный ученик.

Брокк отодвинул чашку и, сплетя пальцы, со вздохом откинулся на спинку кресла:

— Эта душа нужна мне для научных изысканий. Хотите знать, что в ней необычного? Ладно, я расскажу. Видите того стража? — кивнул он в сторону чёрного рыцаря.

— Нет, ведь я сижу к нему спиной.

Брок раздражённо выдохнул и продолжил:

— Этот страж — не что иное как кадавр. Труп, поднятый мною, и наделённый тальдом — остатками души, лишёнными идентичности — анифага.

Я понятно объясняю?

— Анифаг — это что-то вроде совокупности жизненного опыта, а тальд — базовая основа души, чистая энергия?

— Хм... А вы быстро схватываете. Всё так. Насколько мне, и многим помимо меня, известно, кадавра нельзя наделить полноценной душой. Да, тальд можно обогатить примитивными личностными характеристиками, вроде преданности, послушания, даже боевых рефлексов, но не более того. Кадавр неспособен жить самостоятельно. Если освободить его, он застынет на месте, или будет бесцельно брести, не зная, что делать дальше.

— И Яалла тоже кадавр? Но кто-то умудрился вкарячить в неё целую душу?

Брокк указал на меня пальцем и многозначительно кивнул:

— Более того — перед тем как вкарячить, он синтезировал эту душу, собрал её из множества компонентов гениально подогнанных один к другому. Его звали Томас «Грешник» Мордекай. Я уверен, что Яалла — его рук дело. А прикоснуться к труду настолько великого чародея — счастье для любого, кто интересуется магическими практиками.

Изучение этой души может дать нам колоссальный объём знаний, самостоятельное постижение коих заняло бы века! Теперь вы понимаете, насколько душа ведьмы важна для меня, и насколько бесполезна для вас?

— Что вы готовы за неё предложить?

На этом вопросе Брокк чуть не подпрыгнул от радости:

— Ну наконец-то мы перешли к делу! Могу предложить вам необычные души на обмен — бесполезные для меня, но крайне интересные для человека вашего рода деятельности.

Например... — Брокк сунул лапу в карман и выложил на столик синюю сферу с фиолетовым отливом. — Только посмотрите, какая красота. Есть гипотеза, утверждающая, что чем больше радости было в жизни носителя, тем светлее и ярче его душа. Эта принадлежала весьма одиозному разбойнику Богарту Двуносому.

— Серёзно, двуносому?

— В схватке ему рассекли лицо от лба до подбородка, а зашить, как видно, было некому. Но прозвище — не самая яркая деталь его биографии.