Ошибка «2012». Мизер вчерную

А патронов у нас много… Напоминаю для всех: прицел — три, задержка дыхания на выдохе, ровная, наравне с верхними краями гривки прицельной планки, мушка. Вопросы? Вперёд!

— Сделаем. — Рецидивист и контролёр слаженно рванули из кабинета.

Мамба и Мгави взялись за автоматы. Абрам остался сидеть неподвижно.

Колякин покосился на Абрама и, словно опытный сержант молодому бойцу, устроил ликбез: брякнул магазином, щёлкнул переводчиком, с клацаньем дослал патрон. Поставил до времени «калашникова» на предохранитель и тактично проговорил:

— Вы, похоже, гражданский, но на самом деле всё просто.

Откуда ему было знать, что Абрам действовал или бездействовал исключительно по приказу своей благоверной.

— Ладно, валяй, вспомни молодость, — разрешила Мамба, и её муж тотчас схватил автомат, к изумлению Колякина управившись с ним с той же грацией, как давеча со столитровым аквариумом.

Но изумляться оказалось некогда. Наверху брызнули стёкла, по ушам хлестнула смертоносная трель.

— Внимание, делай, как я!

Саданув прикладом по стеклу, майор высунул в окно ствол и с грохотом выпустил длинную очередь, целя исключительно в головы. Трое чернокожих отстали от него ненамного. Гильзы горохом посыпались на пол, по кабинету клубами пополз сизый дым…

Плац живо опустел, людоеды попрятались, оставив в пределах видимости лишь мёртвые тела.

— Обойдёмся, майор, — усмехнулась Мамба. Подошла и легко, ногтем большого пальца вскрыла зелёную жестянку. — А куриный супчик я вам всё-таки приготовлю!

После стрельбы по «избранным» ей определённо сделалось веселее. Здесь, в России, вообще было весело. До слёз! В смысле, не очень понятно — плакать или смеяться.

— Маникюрчик у вас… — почти не удивился Колякин. — А вот супчик сварить, боюсь, не получится. Если я всё понимаю верно… — Снова чихнул от пороховой гари и высунулся в коридор.

Насчёт супчика майор как в воду глядел. Они заморили червячка, сжевав балычок и икру, точно опилки, разлили на пятерых коньяк — Абраму не позволила Мамба, — когда в воздухе поплыли явственные лакокрасочные миазмы.

— Растворитель, — мигом сообразил Сердюков, выругался, взглянул на помрачневшего майора. — Они на крыше.