Ошибка «2012». Мизер вчерную

«Ах ты, урод! — Тамара Павловна по сложной ассоциации вспомнила своего надёжу-генерала, неожиданно успокоилась и включила стеклоочиститель. — Вот скажи мне хоть что-нибудь, клоун недорезанный, живо встанешь по струнке…»

Дворники не помогли, стало только хуже. Делать нечего, Тамара Павловна открыла дверцу и выпрыгнула наружу — отскребать.

Сирена позади смолкла, и в поле зрения возник колоритный мэн. Его дрожащее от гнева лицо, лихо повязанная бандана и книжица-удостоверение в руке были одинаково красными. А голос! Собственно слова и интонации были типа наши, но с отчётливым иностранным акцентом:

— Чьёрт побъери! А ну-ка, живо с дороги! Чьёрт побъери!

Вот такие обладатели очень страшных удостоверений встречаются в наше время на российских дорогах.

— Что-что? Не расслышала, — зловеще сузила глаза Тамара Павловна, но к решительному, главным калибром, отпору перейти не успела: рядом с ней совершенно неожиданно материализовался Робин Доктороу.

— Генри Малкольм Макгирс! Немедленно прекратите! — рявкнул он по-английски, и его палец упёрся прямо в грудь представителю власти.

Что за метаморфоза постигла добродушного Ватсона! Его спину распрямила выправка потомственного воина, жёсткие усы распушились, глаза горели праведным гневом. Вот-вот выхватит прямо из воздуха шпагу и бросится в бой за попранное достоинство дамы!

— Бог мой! — Тот, кого он назвал Генри Малкольмом Макгирсом, словно на фонарный столб налетел.

С его лица отхлынула краска, глаза округлились, а подбородок утратил властную тяжесть и как будто втянулся. Казалось, посреди российского переезда ему явилось матёрое привидение из английского замка. Однако выучка не подвела — он справился с собой и перво-наперво отвесил Тамаре Павловне чопорный поклон:

— Извините, леди. Нервы из-за двух контузий ни к чьёрту. Позвольте…

И, сдёрнув бандану, принялся чистить заляпанный лобовик «Патриота».

Тамара Павловна молча смотрела, как на заляпанном раствором стекле возникало что-то вроде смотровой щели.

— И вы простите меня, сэр. — Это относилось уже к хмурившему брови Доктороу.

Генри Макгирс смотрел на него, как непутёвый ученик на строгого, но обожаемого учителя. Который всё поймёт, всё простит…

— Ладно, довольно слов, — наконец подобрел Доктороу. — Разговор у нас с вами, Генри Макгирс, ещё впереди. Извольте неукоснительно следовать за нами.