Ошибка «2012». Мизер вчерную

Ага, притом что по улице серой стеной надвигался туман…

Исполнившись беспросветного отчаяния, Колякин забрался внутрь и всё-таки попробовал запустить непокорный мотор, хотя неошибающееся внутреннее чувство и подсказывало ему: всё, ангел улетел, ничего не получится. И точно. Двигатель так и не ожил.

Вот тебе и розовые прожилки, и огуречный хруст, и шведская бутылочка в отечественной росе…

И кстати, на чём прикажете везти завтра на свидание эту… африканскую чуму? На любимом «Мерсе», до которого сейчас ещё и хрен доберёшься?.

— Господи!.. — прошептал Колякин.

На него ополчилось мировое зло, впереди разверзлась беспросветная чернота, и майор, зажмурившись, с силой ударил кулаком по рулю.

Удар вслепую пришёлся немного не туда, куда направлял его Колякин, и гудок «четвёрки» издал скорбный крик вопиющего в пустыне. Андрей Лукич вздрогнул, поспешно отдёргивая руку, у него перехватило дыхание, а в ушах отдался страшный вопль погибающей Карменситы — тот, из сна.

Однако его опять услышали на небесах. Его, «четвёрку» или Карменситу — не важно, важно то, что произошло новое чудо. Мягко всколыхнулся туман, площадь пропечатали шаги, и появился… Нет, не шестикрылый серафим, а российский страж закона в чине старшего прапорщика. Несмотря на некоторую помрачённость и сновидческий ужас, готовый вторгнуться в явь, Колякин узнал его сразу — это был местный кадр, из райотдела, вроде бы новый участковый. Фамилия у него ещё забавная такая была.

Реальность понемногу возвращалась на место, африканская чума посрамлённой уползала на своё место в закоулках сознания. Ко всем прочим чудовищам.

Участковый тем временем приблизился, постучал по крыше и спросил в открывшуюся дверцу:

— Ну что, земляк? Не едет?

Какая вам ещё субординация поздно вечером, да ещё в тумане.

— Не едет, старшенький, не хочет, — подтвердил майор, вылез из машины и, окончательно плюнув на чины, протянул прапорщику руку.

Настроение стремительно улучшалось. Как всё же здорово, что он не один в тумане. Есть ещё люди вокруг. Вот именно — люди, а не те кошмарные хари, бросавшие в костёр беспомощных поросят…

— Не, не получил. У генералов в Москве свои сыновья, — нейтрально хмыкнул прапорщик, пожал руку майору и хлопнул «четвёрку» по ржавому крылу. — А я тебя по ней сразу признал, ты у нас в отделе инструктаж проводил.