Ошибка леди Эвелин

Он снова вернулся к столу и принялся рассматривать стоящие на нем безделушки. Длинные пальцы касались фарфоровых статуэток, резных шкатулок, массивного бронзового пресс-папье. Странно. Руки мага мало походили на руки воина. Скорее пианиста. И я так засмотрелась на их движения, что не успела ответить.

– Леди Браге? – поторопил имперец.

– Моя тетя, – опомнившись, выпалила я. – Она собирается отдать меня лорду Овенбау, а тот хочет меня убить.

– Так отдать или убить? – все еще не отрываясь от коллекции, равнодушно спросил Каллеман.

– Да какая разница? – не выдержала я, не понимая, почему маг не хочет меня услышать. – Меня собираются выдать замуж и лишить жизни! Пожалуйста, мне очень нужна ваша помощь, умоляю. Вы же добрый человек, прошу, помогите!

Я сама не знала, что говорю. Только наивная дура могла посчитать Каллемана добрым, но отчаяние заставляло меня отмахиваться от доводов разума.

– Добрый? – вторя моим мыслям, переспросил маг, и в его голосе прозвучало такое неподдельное удивление, что у меня болезненно сжалось сердце.

 – На вашем месте я бы не обольщался, леди Браге.

Каллеман хмыкнул и забарабанил пальцами по столу.

– Это очень недальновидно, учитывая…

Договорить он не успел.

– Что здесь происходит?

Тихий вопрос заставил меня вздрогнуть и беззвучно выругаться. Тетушка. Единый, ну почему все так плохо?!

– Вижу, вы никак не уйметесь, лорд Каллеман? Разве я не предупреждала, чтобы вы держались от моей племянницы подальше?

Леди Шарлотта, сопровождаемая Овенбау, вошла в кабинет и остановилась недалеко от входа, рассматривая нас с магом тем особым пристально-ледяным взглядом, который без труда говорил, что пощады никому не будет.

Мне так уж точно. И если я срочно чего-нибудь не придумаю, то в ближайшие же минуты навсегда лишусь возможности распоряжаться собственной жизнью. Тут и к гадалке не ходи, это читалось по тетушкиным глазам. Ох, как же она смотрела! У меня чуть душа в пятки не сбежала, но бояться было некогда.

– Боюсь, леди Штолль, обстоятельства вынуждают меня проигнорировать вашу просьбу, – сухо ответил Каллеман.

Я покосилась на герцогиню, потом – на невозмутимого мага и закусила губу. В голову не приходило ни одной мало-мальски подходящей мысли.

– Позвольте узнать, что же это за обстоятельства такие?

Голос герцогини мог заморозить любого. В глазах клубилась настоящая тьма – хищная, опасная, беспощадная.

– Личные, леди Штолль. Личные.

Надо отдать ему должное, Каллеман даже не дрогнул.