Ошибка леди Эвелин

Признайтесь, вы ведь не любите окружающих?

Меня словно рес под локоть толкал. Или это от волнения?

– А за что мне их любить?

Каллеман посмотрел на меня немного насмешливо и подал руку.

– Идемте.

Цепкие пальцы ухватили мою ладонь, маг вывел меня из комнаты и направился к лестнице.

– Высшие вообще никого не любят, да? – торопясь за ним, спросила я.

– Это называется свободой, – равнодушно ответил Каллеман.

Я покосилась на него, но промолчала, не желая вступать в бесполезные споры. Вселившийся в меня рес наконец-то умолк, побежденный голосом разума.

– Что, не согласны? – усмехнулся маг.

– Не думаю, что вам так уж интересно мое мнение, милорд.

– Значит, не согласны.

Каллеман ненадолго замолчал, как бы давая мне возможность опровергнуть его слова, а потом продолжил:

– Любовь – слишком редкое чувство, чтобы растрачивать ее на кого ни попадя.

В голосе мужа мне послышались странные отголоски. Как будто Каллеман говорил о чем-то личном, о том, что его действительно волнует.

– Впрочем, вы еще слишком молоды, чтобы это понять, – тут же оборвал он себя.

Лицо его снова стало замкнутым и будто потемнело изнутри, и мне нестерпимо захотелось разбить эту броню, вернуть того Каллемана, каким он был еще минуту назад.

– Лорд Каллеман, я не успела поблагодарить вас за помощь, – торопливо сказала мужу. – Поверьте, я очень ценю то, что вы для меня сделали. Если бы не вы…

– Пустое, – поморщился маг. – Оставьте свои благодарности при себе, мне они ни к чему. Прибавьте шаг, ужин остывает.

Мы как раз подошли к распахнутым дверям столовой, и Каллеман первым прошел внутрь, привычно избегая даже минимальной вежливости. А мне стало неловко. Выходит, для мага моя благодарность ничего не стоит?

– Торбен, достань бутылку мезельского, – велел «муж» стоящему у входа лукару.

Темные, растрескавшиеся плиты разбежались из-под ног шахматными клетками. Над головой проплыл раскачивающийся бронзовый ар.

– Да, милорд.

Дворецкий с достоинством поклонился, глиняная лысина заметно сверкнула в тусклом свете, и лукар медленно, чуть скованно направился к буфету, на котором стояли несколько бутылок вина.

"Я незаметно огляделась. Высокие узкие окна, обрамленные темными шторами, деревянные панели по стенам, пыльная стеклянная горка, огромный камин – сейчас в нем едва тлели несколько тонких поленьев – и длинный стол со стоящими на нем канделябрами, накрытый на две персоны.