Ошибка леди Эвелин

Вот и эти… Вроде проповедуют свободу порабощенных народов, а копни поглубже – и сразу доносится дух властолюбия и наживы."

"Эрик дернул плечом и поморщился. Приступ, приближение которого он чувствовал последние два часа, был уже на подходе. Надо убираться, пока не поздно. Рес! Никогда не думал, что будет чего-то бояться. Однако ж боялся. Пожалуй, ожидание выламывающей все кости боли и глухого беспамятства было страшнее самого припадка. Он, который без страха смотрел в лицо смерти и опасности, ничего не мог поделать с подлым предательством собственного тела, и эта слабость казалась ему омерзительной.

В такие моменты он ненавидел себя, ненавидел всех вокруг, ненавидел взрывающийся темной болью мир и сильнее всего ненавидел тот миг, когда припадок проходил, и он открывал глаза – слабый, как новорожденный детеныш пауста, и такой же потерянный.

Что ж, его враги могут радоваться. Яд, подсунутый одним из революционеров, сводит его в могилу. Противоядия нет. Спасения нет. Надежды нет.

Эрик скрипнул зубами.

Ничего. Так просто он не сдастся. Использует то время, что ему осталось, для того, чтобы найти ублюдка, стоящего за всей этой возней Иных. Достанет его и вздернет на самой высокой виселице империи. А Кейт противоядие найдет. Она справится. Горна из сумеречного мира вытащила, и ему поможет, надо в это верить. Вот только время…

Руку прострелило болью. Проклятье. Нужно уходить, пока он еще в состоянии открыть портал.

***За окном окончательно стемнело. Я отложила шитье и потерла уставшие глаза, а потом бросила взгляд на часы.

Девять вечера. Интересно, маг вернется домой? Как ни странно, я успела к нему привыкнуть. Да-да! И к его мрачной желчности, и к алому блеску глаз, и к вечному недовольству. И если уж быть до конца честной, то не только привыкла. Каждый раз, когда вижу Каллемана, внутри тонко звенит какая-то незнакомая струна, поет, будоражит душу, зовет куда-то. И сердце бьется так быстро, что мешает дышать, да и сама душа наружу рвется, к мерцающим красным углям чужого взгляда.

Я посмотрела на весело пылающий огонь и тихонько вздохнула. Вот уж не думала, что неприязнь и страх, которые внушал мне Каллеман с самого первого дня нашего знакомства, исчезнут без следа, а им на смену придет совсем иное чувство.

Рука нащупала в кармане монетку. Те самые полрена, что оставил спасенный мною беглец. Сейчас, благодаря своему странному замужеству, я больше не испытывала проблем с деньгами, но эта монетка была особенной.