Ошибка леди Эвелин

Днем я осторожно порасспросила слуг и выяснила, что Овенбау владеет несколькими банками, в одном из которых леди Шарлотта хранит свои сбережения, и что его герцогство – одно из самых богатых в Кроненгауде. Правда, непонятно, зачем ему нищая невеста. Оставалось второе – леди Шарлотта собирается как-то меня использовать. И этот второй вариант выглядит намного реальнее первого, и я, вместо того, чтобы повторять имена кроненгаудской знати, полдня размышляла над тем, как узнать, что задумала герцогиня. Да что там! Я даже в ее кабинет пробралась, надеясь найти там хоть какие-то зацепки, но ящики стола были надежно закрыты, как и спрятанный за портретом лорда Люциуса сейф, и лишь на темной столешнице стояли бесполезные для меня письменные приборы и пресс-папье.

"

"Тем временем мы свернули на Аннен-брау, и карета остановилась у ярко горящего огнями особняка. Герцогиня взяла трость и накрыла мою руку своей.

– Эви, ты помнишь, о чем я тебя просила?

– Да, тетушка, – кивнула в ответ.

Я решила не перечить леди Шарлотте, но быть настороже и попытаться точно выяснить, что она задумала.

Эх, и почему совершеннолетие наступает так поздно? Законы Кроненгауда слишком строгие. До двадцати одного года молодые люди полностью принадлежат семье. Если умирают родители, ответственность за воспитание и содержание несовершеннолетнего сироты ложится на ближайших родственников. И они могут принять любое решение, касающееся его жизни, даже не спрашивая согласия подопечного, а тот не имеет ни малейшей возможности воспротивиться, потому что непослушание карается законом. Да-да, в нашем благословенном Кроненгауде до сих пор действует «Положение о родственном арее» от тысяча шестисотого года, и даже объединение с империей ничего не изменило. И вот по этому положению без одобрения опекунши я и шагу ступить не могу, не говоря уже о чем-то большем. У меня нет ни документов, ни денег, ни прав. И если даже я надумаю бежать, то первый же встреченный патруль вернет меня обратно.

– Вот и молодец.

Тетушка улыбнулась краешками губ и вышла из кареты.

Я последовала ее примеру. Платье пришлось приподнять, чтобы нежная белая кисея не испачкалась, и пока я подбирала подол, неподалеку остановилась подъехавшая золоченая карета. Спустя минуту из нее выбралась пожилая темноволосая дама в довольно откровенном наряде, и я увидела, как тетушка, бросив в ее сторону короткий взгляд, недовольно поджала губы и отвернулась.

– Идем, Эви, – позвала она меня и потянула к лестнице.