Онлайн-библиотека книг
Потерять от моей тетушки голову было несложно – и не такие зубры горели. А вот Милка… Да, стерва была наша Милка, во все времена. Наплевать ей было и на мать, и на сестру. Что говорить про соседей? Милка развлекалась, и ей не было скучно, а «скука – главный враг человечества».
Милка поправляла здоровье – ее слова, – а Фомин… Он, похоже, подыхал от любви.
Бабушка из дома не выходила, даже собирать клубнику для обожаемой внучки. Мама уехала в Москву – «подальше от этого позора».
Мне было все равно, и я жила своей жизнью.
Милкин отпуск подходил к концу. Бабушка пила валерьянку и не могла дождаться его окончания.
На соседнем участке тоже пахло сердечными каплями, и даже пару раз приезжала «Скорая» – «откачивать Дольку», как сказала соседка Нина Федоровна моей бабушке.
Рано утром у нашего участка раздался шум автомобильного мотора.
– Привет, Марь Пална! Как драгоценное?
Бабушка захлопнула окно. Вилена она не переносила.
Милка плюхнулась в машину и укатила. Бабушка перекрестилась и одновременно чертыхнулась.
– Избавились, слава те, господи!
Фомин бросился за ворота и закричал:
– Мила! Вернись!
Машина скрылась за поворотом, Милка не обернулась.
Фомин, вдрабадан пьяный, пришел вечером к нам и, уронив буйну голову в ладони, спрашивал одно и то же:
– Как же так, Марья Пална? Как же так? А я уже разводиться надумал!
– Ну и дурак, – припечатала бабушка. – Иди к Изольде, прощение вымаливай. Она простит, не сомневайся! А ты кайся – с кем не бывает! И вали все на эту стерву!
Фомин заплакал.
А на следующий день уехал в город. Бабушка беспокоилась, что он бросится искать ее непутевую дочь. Но – нет. Фомин завербовался на Север. Вернулся через полтора года.
Помирились соседи через пару лет. Бабушка и мама продолжали здороваться с потерпевшими, они кисло кивали в ответ. После возвращения Фомина ситуация стабилизировалась, и на Сонькин день рождения был принят из рук «злодеев» знаменитый бабушкин лимонный пирог.
