Ошибка президента

– Опять ни до чего не договорились, – проворчал Турецкий. – Да Украина этот флот и содержать-то не сможет. На фига козе баян?

«Паника, начавшаяся вчера в деловом мире Москвы, распространилась по всей стране, – продолжал диктор. – За два дня курс доллара к рублю повысился на тысячу пунктов и составил три тысячи девятьсот два рубля за один доллар. Эксперты не в состоянии объяснить такой резкий скачок в курсе. Представитель Государственного банка России Кирилл Борковский прокомментировал это так: «В течение последнего года Центробанк России…»

Турецкий неторопливо крутил ручку, чтобы найти что-нибудь поинтереснее, и рассеянно жевал ненавистные «биточки по-больничному».

«Опять этот доллар. Можно подумать, у каждого под матрасом сотни долларов», – мрачно подумал он.

«По просьбе слушательницы из Воркуты Ксении Васильевны Потаповой передаем…»

Турецкий выключил приемник. По крайней мере, он услышал достаточно. Президент в Кремле, все идет, как и должно идти. Все-таки удалось вчера прорваться.

Жалко, конечно, Григория Ивановича, да и Славу Грязнова тоже. «Слава прав, – подумал Турецкий. – Почему простой человек должен гибнуть ради спасения другого только потому, что тот занимает более высокое положение? Пусть даже ради Президента. Нет, – пришла в голову следующая мысль, – дело не в спасении Президента лично. Дело в будущем страны. Погибни он сейчас, окажись он заложником этих людей, кем бы они ни были, в стране начнется черт знает что».

Мысли были прерваны с очередным появлением медсестры.

– Я же говорила, что вкусные, – искренне обрадовалась она пустой тарелке. – Теперь вот вам термометр. А что вы загрустили? Это все погода, сейчас свет включу, чтоб веселей было.

За окном на самом деле, несмотря на середину дня, было довольно скверно: по-вечернему сумеречно и неуютно. С неба сыпалась какая-то каша.

Турецкий взглянул на осеннее небо, казавшееся еще более хмурым из-за давно не мытого стекла, и почему-то обрадовался.

Многим это может показаться странным, но он иногда был не против поваляться на больничной койке. В сущности, это были единственные в его жизни дни, когда удавалось просто подумать о жизни вообще, а не о том, кто именно похищал стройматериалы в особо крупных размерах. Только в больнице можно было немного отдохнуть. Конечно, отдых это был беспокойный, ведь мысли о работе все равно не отпускали Турецкого ни на минуту, но все же минуты покоя здесь были.